Но все вдруг сместилось и перевернулось. Потому что однажды солнечным утром он увидел ее. Ее пристальное внимание к нему одному было нужнее ему, чем воздух. Он не хотел делить ни с кем дни и часы ее существования, но с тех пор так и не смог получить ее даже на минуту. Он не умел ухаживать за женщинами. Они всегда сами оказывались рядом, когда он хотел и даже, когда он не хотел женской ласки. Тело женщины уже давно не было для него тем таинственным сосудом, который молодой человек хотел бы испить с благоговением. Но она - другое дело. Его не интересовала ее история, не было ничего до него и не будет после их встречи, кроме него. Он жаждал быть с ней до мурашек на коже, до боли в паху. Упрямство, с каким он хотел ее, было непонятно ему самому. Ему казалось, он знает ее всю жизнь, только не мог вспомнить с каких пор. Он знал, что она - и есть та самая, о которой говорил ему Якудза.
Неожиданно навалившаяся усталость и ощущение тупого бессилия выбили его из ритма, который он задал себе с утра.
Гл. 8. ТАЙНА ЯКУДЗЫ
Раздражение сыграло с ним злую шутку - в спарринге с Ниндзя он пропустил удар в голову.
... Яркие солнечные блики на стенах, ласковые лица, заботливые руки, поднимающие его высоко над головой... и знакомый до боли в сердце ласковый прищур и тихий возглас сзади на японском языке: "Кацуро! Не урони Итиро"...
Поднимаясь с пола под сердитое ворчание Якудза, Хан спросил:
- Сэнсэй, ты знаешь, кто такой Итиро?
Лицо Якудзы осталось бесстрастным, взгляд скользнул мимо лица Хана.
- Где ты услышал это имя? - спросил он вместо ответа.
- Кажется, я его вспомнил. А Кацуро кто?
На лице Якудза застыла серая маска. Ниндзя странно посмотрел на учителя и быстро отошел прочь.
Напряженное молчание было неожиданно нарушено, стремглав влетевшим в спортивный зал мальчишкой, который крикнул, чтобы Хан бежал поскорее домой, потому что его отец убивает его брата, а вызывать милицию никто не решается.
Хан давно уже жил отдельно от родителей. Когда он поступил в колледж, то, заработав на нескольких коммерческих боях, он смог снять квартиру во Владивостоке и даже купил машину. Когда он сообщил, что будет жить отдельно, то увидел облегчение на лицах Олега и Полины, не сожаление, а именно облегчение, словно они только что сбросила с плеч тяжелый груз ответственности. Переживал только Сашок.
Сашок, был худеньким парнишкой с массой тела ниже средней для своего возраста. Мать то и дело лечила его от каких-то врожденных заболеваний. Русоголовый голубоглазый, он был похож на своих родителей во всем, кроме отношения к брату. Сашок гордился братом, почти боготворил его. Если Сашку по его слабости и не доставались пинки и подзатыльники, то только благодаря большому авторитету старшего брата. Со временем Сашок даже стал пользоваться своим родством в корыстных целях. Он мог подойти к соседу по улице и потребовать:
- Дай покататься на твоем скейтборде, а то брату скажу, что ты меня стукнул.
Конечно, владелец скейтборда не хотел познакомиться с железной хваткой Сашкиного брата и с огромным сожалением расставался с новенькой доской на колесиках.
К 13-ти годам Сашок стал упрям и своенравен, так что матери приходилось не сладко. Он перестал слушать мамины запреты и следовать ее советам. В семье у него был только один кумир - старший брат.
Когда Хан уехал, Сашок, оставшись без поддержки старшего брата, оказался в самых низах школьной иерархии. Пытаясь вернуть себе хоть немного уважения, он связался с группой подростков, которые занимались в школе сбытом наркотиков, и был пойман за этим занятием в школьном туалете.
Отец примчался с работы, закрыл мать в соседней комнате, чтобы не мешала, и стал избивать его ремнем. Он гонял его по комнате, не подпуская к дверям, чтобы тот не мог убежать. Из расстегнутых брюк выбилась гимнастерка. Олег был взбешен и орал матерные ругательства в адрес сына.
Хан ворвался в комнату и встал между ними. Отец замахнулся на него с криком "не мешай, это тебя не касается", но был отброшен в угол комнаты, вскочил, уставившись на Хана яростным взглядом. Ремень дрожал в его руке. У другой стены комнаты жался Сашок с руками, израненными острыми краями пряжки. Хан стоял в стойке, готовый отразить любое нападение.
- Не бей его, он же твой сын.
- Вот именно он - мой сын, - крикнул Олег, делая ударение на слове "мой", - И это наши семейные дела. Он - торговец наркотиками! Сын начальника патрульной службы, которая ловит и сажает торговцев наркотиками, сам ими торгует. Что подумают люди? Может быть, это отец заставляет его торговать? Конфискует, а потом сбывает.
Олег тяжело дышал, заправляя гимнастерку в форменные брюки.
- Меня уже давно спрашивают, откуда такой дом, откуда такая машина. Хочешь знать откуда?
- Нет, - пожал плечами Хан, - Я - не прокурор.
Олег как-то сразу остыл. В соседней комнате в закрытую дверь барабанила Полина. Она громко кричала:
- Выпусти, изверг. Я на тебя начальству пожалуюсь, как ты над сыном измываешься. Открой, садист. Немедленно, выпусти.
Олег достал из кармана ключ, и пошел выпускать Полину. Она ввалилась в комнату, где только что происходила баталия и тут же бросилась к Сашку, стала разглядывать его раны и причитать. Олег смотрел некоторое время на жену, суетящуюся около сына, потом сплюнул на пол и сказал:
- Все, хватит. Достали вы меня все.
Из встроенного в стену шкафа он вытащил объемистый черный чемодан и стал бросать туда свои вещи, которые попадались ему под руку.
Хан смотрел на эти торопливые сборы и не знал, что ему делать.
Полина причитала над сыном, заклеивала ему порезы и ссадины пластырем, изредка подливая масла в огонь, своими комментариями:
- Давай, собирайся, а я к твоему начальству пойду и расскажу. Все расскажу. О чем молчала столько лет - тоже. И про Бореньку... Все узнают, что ты за человек... преступник...
- Беги отсюда. - сказал Олег Хану. - Если эта дура с ума спятила, и собирается все рассказать, то тебе надо срочно уезжать из этой страны.
Он схватил не закрытый чемодан в охапку и скверно ругаясь, вышел на улицу. Возле дома собралось несколько человек зевак - соседей и случайных прохожих. Они расступились, пропуская Олега к машине. Тот бросил чемодан с торчащими из-под закрытой крышки вещами в багажник.
Хан его догнал, когда тот уже сидел за рулем и вставлял ключ в замок зажигания.
- Стой, объясни, что такое "все"? Что она мне может рассказать?
Олег провернул ключ в замке зажигания, мотор забубнил, приглушая голос.
- На все плевать... и ты беги отсюда... - сказал он, захлопнул дверцу.
Машина с визгом рванула с места, окатив собравшихся облаком пыли. Хан вернуться в дом к всхлипывающему Сашке и причитающей над ним Полине.
- Иди спать, мне надо поговорить с матерью, - сказал он Сашку.
Тот послушно встал, но Полина обеими руками ухватила сына за рукав
- Ты не можешь здесь распоряжаться! - кричала она, обратив к Хану пылающее яростью лицо. - Ты тут не хозяин. Ты тут никто! Убирайся отсюда! Не мешай нам жить.
Сашок оттолкнул мать, и с криком "Надоела! Достала!" бросился в свою комнату. От толчка Полина качнулась. Схватившись за перила рукой, она неловко осела на ступени лестницы, ведущей на второй этаж, где располагалась спальня сына.
- Что ты наделал, урод разрисованный?! Что смотришь своими ядовитыми глазищами? Не боюсь я тебя! Сатана! - злобно шипела она, брызгая слюной.
- Мать, ты в своем уме? - Хан не понимал причину бешенства. Он не был виноват в том, что сейчас произошло между ней и Олегом, и не имел отношения к незаконным делишкам Сашка, за которые тот получил взбучку от отца.
- Мать? Какая я тебе мать? - взвизгнула Полина и вдруг сникла, обхватила голову руками и закачалась взад-вперед, тихо поскуливая.
Потом она подняла голову, странная улыбка появилась на ее лице.