Соня обняла погрустневшую племянницу.
- Ну-ка, улыбнись своей прекрасной улыбкой. Глазки высохли. Ротик улыбается. Вот и хорошо. Иди в свой колледж, а я займусь уборкой и своей внешностью.
***
Илья с удовольствие уплетал цыпленка табака, с хрустом обгладывая косточки, но это не мешало ему говорить и при этом активно жестикулировать. За столом напротив него сидела Соня. Она радовалась аппетиту гостя, значит, угодила, но сама не ела.
- Если бы я знал, что мне такое придется пережить, я бы этого Хана еще на нашей стороне сдал.
- Как же ты согласился на такое? - воскликнула Соня.
- А кто меня спрашивал? Он его приволок в день отъезда, сунул ему в руки свой загранпаспорт. А там уже и фото переклеено. Да все так чисто, будто настоящее. Я и рта не успел открыть. Вези, - говорит, - его в Уссурийск и адрес сказал. А когда я спохватился, он, - Илья махнул рукой, в которой была зажата наполовину объеденная ножка, в сторону молчаливого спутника, который все время поправлял съезжающий с бритой головы набок черный парик и бестолково улыбался, - уже в машине сидит и вот так вот по-идиотски улыбается и не бельмесы по-русски не понимает. Что мне было делать?
- Мне этот Хан сразу показался подозрительным. Голову нам заморочил татаро-монгольским игом, а сам какой-то контрабандист. Он или людьми торгует, или за деньги через границу переправляет. Нелегального иммигранты ты привез, вот кого. Эти китайцы все без паспортов живут. И пожалеть хочется и такая досада на них берет, почему мы-то должны страдать за то, что у них в стране творится.
- Соня, ты посмотри на него. Это же не китаец. Это хуже!
- Как это хуже? - Соня оторопела - что же может быть хуже китайца?
- Сейчас я тебя так огорошу, что ты подскочишь до потолка от удивления. И знаешь, как этого лысого парня зовут?
Ивана сидела на противоположном от гостей конце стола, чтобы было удобнее бегать на кухню, менять приборы и подносить угощения, и с интересом слушала рассказ Ильи о том, как Хан нашел в лесу монаха и отправил его вместо себя в Россию. Она хотела понять причину этого странного поступка. Но парень казался ей знакомым, а когда она увидела, что черные волосы на его голове - это парик, то поняла, кто, на самом деле их неожиданный гость.
- Ту! - воскликнула Ивана и заерзала от нетерпеливой радости.
- А вот и нет, дорогая моя всезнайка. Борис его имя, а фамилия у него... сейчас будет самая интересная новость для Иваны...
- Ну не томи, Илья, хватит нас мучить. Ты же знаешь, как любопытны женщины, и нарочно тянешь время, стыд и позор на твою седую голову.
- Моренюк?! - воскликнула Ивана, пораженная догадкой.
- Вот, - Илья простер руки к Иване, - Вот наша золотая молодежь, все схватывает на лету. Именно так. Борис Моренюк - вот этот молодой парень, а не тот, которого я отвез в Китай. Ах да, ты же не знала, что в паспорте у этого Хана написано. По паспорту он был Борис Моренюк.
- Что-то знакомая фамилия, - наморщив лоб произнесла Соня, - То есть этот Хан уехал в Китай по поддельному паспорту? Я скажу, Илья, вам не везет на попутчиков. Какие-то криминалы оказываются. Кто же этот Хан на самом деле.
- А какие есть предположения?
- Агент китайской разведки?
- Холодно.
- Японской?
- Теплее.
- Ну, говори же, наконец, у меня больше нет терпежа догадываться.
- Он - сын какого-то японского шишки, которого спрятали от кого-то в России под видом этого Бориса. Родителей его обманули, сказали, что их мальчик утонул. Но не это ужасно. Ужасно то, что они за деньги согласились воспитывать чужого мальчика и утаили гибель своего ребенка. Теперь их обоих... а, между прочим, отец у него майор милиции (вот, Соня, кто нас бережет)... посадили в КПЗ и обвинили в кинднепинге и еще контрабанде детьми, фу, что я говорю, торговле детьми. Это на пожизненное потянет. Парня хотели тоже взять, наверное, как главного свидетеля, но он отбился (а дерется он классно). И вот мы здесь. Что дальше с ним делать, ума не приложу. Жалко его. Всю жизнь в чужой стране в монастыре, как в тюрьме, провел, а вернулся домой, его опять в тюрьму. Я никому не скажу, что привез его из Китая, а то и мне статью пришьют. Хорошо, он пока ничего не понимает и не может рассказать.
- А что его мать?
- Она-то и заварила всю кашу. Как увидела его, так, будто с ума сошла. Выскочила на улицу и стала кричать, что ее родной сын вернулся. Пьяная, что ли была. Была бы в уме, взяла бы тихо и усыновила бы его, а она стала всем рассказывать про дела давно минувших дней, про японского мальчика, якудзы зачем-то приплела. Наверное, чтобы себя оправдать. Вроде как согласилась по принуждению - под страхом смерти. А после этого скандала приехали пограничники вместе с милицией. Она им ту же песню и все уговаривает посадить ее бывшего мужика. Мстила, значит, что он от нее ушел. Домстилась. Ее увезли и парня хотели тоже прихватить, а он уложил всех штабелями, а сам, как будто, в воздухе растаял. А потом, когда я уже поехал к вам, смотрю, он в моей машине прячется. Как уместился под задним сидением, ума не приложу. Гибкий, как змея.
- Бедный мальчик.
- Бедный? Он? Это я - бедный. У меня мозга за мозгу зашла, а сердце за пятки из-за всей этой истории. А ему хоть бы хны, кланяется, улыбается и лопочет не по-нашему.
Ивана слушала Илью, с широко распахнутыми глазами, и не замечала, как внимательно за ней наблюдает Ту. В его неприхотливом быте раньше он не мог рассчитывать на такое близкое знакомство с девушкой. Он шептал слова восхищения, разглядывая лицо Иваны. Рядом с монастырем, в котором он воспитывался, жили только китаянки, в крайнем случае, монголки. Пока они с Ильей ехали в Уссурийск, он смотрел из окна машины на русских девушек и удивлялся, как они красивы.
- А он это, - Соня незаметно показала пальцем на свою голову, - в себе? Что-то все время бормочет.
- Молитвы что ли читает? - сказал Илья, - Ему надо обрисовать ситуацию и пусть все решает за себя сам. Мне с ним нянчиться не охота. Кстати, интересный факт. У нашего Бориса, в то время, когда он был Ханом, в паспорте есть запись ЗАГС-а о браке с некой дамой по имени Ирина.
- Я знаю! - Ивана подняла руку, как на уроке, чтобы обратить на себя внимание. - Только она от него сбежала.
- Сбежала - это отличная идея. И его надо отсюда подальше спровадить. Только как? Вот ведь камень на шее. Не понимаю, зачем он, этот Хан, так поступил. Совесть что ли заела. Решил исправить то, что натворили его спасители. Только вместо благодарности приемным родителям он их подставил под монастырь с этим монахом, простите за каламбур. А я-то что ему плохого сделал?
Илья сокрушенно покачал головой, а Соня согласно кивнула. Недолгая тишина, последовавшая вслед за этим, была нарушено неожиданным заявлением Иваны:
- Вот если вернуться в тот момент, когда родители Бориса брали деньги и объяснить им, к чему это приведет, то тогда... - мечтательно произнесла Ивана.
- Все, достаточно на сегодня, - Соня погрозила пальцем, - Ванютка, иди спать. Я сама гостей уложу.
Скандал с семьей неизвестного ей Бориса Моренюка напомнил ей, что она сама может оказаться в положении его матери.
Соня подождала, когда затихнет жалобный скрип ступенек под крышей, перескакивая с одного эпизода прошлого на другой, рассказала Илье о том, как оказалась в Приморье одна с чужим младенцем на руках.
В далекой Пензе, осталось ее прошлое, которое время от времени всплывало в памяти сценками старого забытого кино, словно, и не с ней случилось: детство, юность, замужество, рождение сына, его проводы в армию, развод с мужем, томительные вечера в пустой однокомнатной квартире, оставленной ей мужем в обмен на его свободу. Соне казалась, что жизнь закончена. Все в ней уже было - и встречи и расставания, и любовь и ненависть. Как-то не заметно для Сони, погруженной в свои проблемы, выросла ее младшая сестра Ираида, и из избалованной любящими родителями девочки превратилась в своевольную красавицу-студентку экономического ВУЗа. На втором курсе Ираида записалась в международный проект по обмену студентами и уехала в Болгарию.