-Чушь. Такие кошмары о якудза говорят только китайские вербовщики убийц. А, кажется, я понимаю, что вы за груз. Ты была наемным убийцей? Кто же был твоей мишенью? Хотя, это не мое дело. Скажу только, что не спеши убивать своего сына из-за своих страхов. Если бы тебя заказали ради мести, то сейчас ты лежала бы в тесном контейнере в наручниках и с кляпом во рту. Я не служу больше клану, я исполняю личные просьбы. Поэтому делаю вывод, что тебе пока ничего не грозит, твоему сыну тоже. Наберись терпения и жди.
Чунхуа поняла, что уговорить бывшего якудзу не удастся. Она сделала вид, что послушалась совета парня. Она перестала плакать и умолять, спустилась в каюту, где, сладко пуская слюни на подушку, спал Итиро-младший. Огляделась. В каюте не было ничего лишнего, койка привинчена к полу огромными болтами, стол также привинчен. Шкаф... Чунхуа открыла дверцы. Ничего, кроме спасательных жилетов. Три жилета, но все большие, даже Чунхуа не по размеру, а Итиро из такого выпадет. Сейф. Может быть, там есть оружие? Закрыт. Вернулась к шкафу, одела один спасательный жилет, стянула застежки до самого конца, все равно свободно. Но это ничего, главное не выпасть из него, но хватит ли его одного, чтобы удержать на плаву двоих? Она хотела осторожно поднять на руки Итиро, но в этот момент услышала голос капитана.
-И что же ты задумала, дура? - насмешливо произнес он. - Ты не продержишься в воде больше двух часов, а ребенок твой умрет еще раньше. Я же сказал тебе, что не нужно торопиться с выводами. У меня нет времени и терпения возиться с тобой.
Бывший якудза быстро подошел к девушке и выстрелил ей в шею из шприца-пистолета снотворным. Потом раздел ее и уложил рядом с сыном.
Она проснулась и сразу же все вспомнила. Вскочила. После лекарства тело плохо слушалось ее. Она упала. Оказалась на пушистом белом ковролине возле дивана, на котором только что лежала. Попробовала позвать сына, но язык ее не слушался, вместо имени сына она произносила нечленораздельные звуки. Поползла по ковролину, подвывая. Проползла по кругу вдоль стен до двери, наконец, смогла встать. Огляделась, комната была небольшая, одно пластиковое окно, умывальник и душ в углу. Дверь, на которую она опиралась, чтобы не потерять равновесие, сделана из металла. Ни одной детской вещи. Значит, ее разлучили с ребенком. Она стала стучать в железную дверь кулаками.
-Отдайте мне сына! - кричала она в отчаянии. - Итиро верните, гады!
Она стучала и кричала, пока не охрипла. Ее кулаки были в ссадинах. Но никто не подошел к двери, никто не ответил на ее крики.
Чунхуа устала плакать. Слезы больше не хотели вытекать из распухших глаз. Лицо горело. Она не знала, сколько времени просидела на полу рядом с диваном, за окном стало темнеть. В тишине комнаты тренькнул звонок. Она вздрогнула, резко подалась в сторону, откуда донесся звон. В стене открылась автоматическая дверца кухонного лифта. Там стоял поднос, на котором была тарелка с лапшой, вазочка с рисовыми лепешками и чашка с зеленым чаем.
Чунхуа вспомнила, что не ела сутки с прошлого вечера. Она взяла поднос, села на диван, поставив его себе на колени. Рядом с тарелкой лежали пластиковые приборы, какие подают с завтраками в поездах - чайная ложка, вилка и ножик.
Когда она поела, щелкнул замок в двери. Девушка вскочила, держа в руке перед собой пластмассовый ножик.
В дверях стоял Итиро - старший. Все самые плохие воспоминания, страх, который она испытала на яхте, отчаяние и беспокойство за сына в этой маленькой комнате, похожей на тюремную камеру вылились диким криком, в бросок пантеры, загнанной охотниками. Итиро легко перехватил руку с куском пластмассы и крепко прижал ее к груди. Она била его окровавленными кулаками в спину и выла воем волчицы, у которой отняли свободу и волчонка.
-Я знаю, как тебе трудно меня простить. Я не виноват в произошедшем, вернее, я не знал, что ты осталась с ребенком одна. Я никогда не поступил бы так сам. Но я не стану себя выгораживать. Я виноват перед тобой, потому что не был достаточно настойчив и прозорлив, чтобы разгадать козни, которыми нас разлучили. Я не прошу тебя простить. Пусть я буду виноват в твоих глазах. Но об одном я прошу тебя, позволь мне воспитать нашего сына.
-Это не твой сын ужасный якудза. Ты - убийца, которому я никогда не доверила бы своего сына. Ты можешь сделать из мальчика только якудза. Мой сын никогда не будет якудза. Я сама воспитаю его. Уходи от нас. Уходи. Убийца. За что ты убил моего брата?! За что? Предательски из-за угла. Вы якудза - все такие, мерзкие предатели и убийцы.
Чунхуа била кулаками в спину, но с каждым ударом она все больше ослабевала.
-Я не знал твоего брата. О чем ты говоришь, Чунхуа? Как я мог убить того, кого никогда не видел? Ты поносишь моих братьев за то преступление, которое я не совершал. Если я мерзкий предатель и убийца, то что мне мешало убить тебя и привезти сюда только сына? Но ты жива, и я спрашиваю у тебя разрешения воспитывать сына. Я обеспечу тебя всем необходимым. Нам не обязательно встречаться. Ты уедешь отсюда куда захочешь. И сможешь начать жить сначала, без меня, без воспоминаний, которые сделали из нежного цветка, каким ты была, взбесившуюся макаку.
Чунхуа перестала стучать по спине. Слова Итиро ее удивили.
- Ты не убивал моего брата? Сонг сказала мне...
-Так вот, где причина всего. Сонг! Убийца моего отца. Хотела сделать убийцу из моей любимой девушки. Хитрая змея, воспользовалась тем, что Мамору совершил ошибку. Она охотилась на меня и использовала тебя в том, чтобы подобраться ко мне ближе. Но она ошиблась. Я не тот, кто ей нужен. А к Хану ей никогда не пробраться незаметно.
Чунхуа начала понимать, что потратила жизнь на ненависть к человеку, который никогда не замышлял против нее зла. Ее жизнь кончена. Итиро не сможет простить ей годы проституции. Нет, она не сможет этого себе простить.
-Я убью ее, - тихо сказала она, еще сильнее сжимая пластмассовый нож побелевшими пальцами.
-Ты умрешь раньше, чем подберешься к ней с оружием в руках.
-Я задушу ее этими руками, - Чунхуа раскрыла ладони, нож упал на пол, она подняла руки. - А ты убей Мамору, - жестко добавила она, глаза ее блеснули ненавистью. - Убей его ради меня. И я обещаю, что убью Сонг, даже если мне придется умереть вместе с ней. Ты воспитаешь нашего сына. Ты будешь говорить ему, что его мать была героем, она отомстила его обидчикам и умерла. Я больше никогда не потревожу тебя. Только убей Мамору, а я расправлюсь с Сонг.
-Чунхуа, я не стану убивать братьев по клану даже ради тебя. Дни Сонг сочтены, это я тебе обещаю. Ты можешь начать жить заново. Я предложил тебе хорошую жизнь. Тебе не придется зарабатывать на свое содержание. У тебя будет все.
-Кроме сына... Нет. - девушка толкнула Итиро, но он не хотел ее отпускать
Почему-то ему казалось, что он сможет договориться с ней, если будет ее крепко держать. Борьба неравных сил все-таки закончилась в пользу разъярённой Чунхуа. Итиро был вынужден отпустить ее. Не возможно удержать в руках рассерженную львицу. Она царапалась и кусалась.
-Сына ты не получишь. Он только мой. Отдай его мне. Он любит меня. Он никогда не простит тебе, если ты отнимешь его насильно.
-Я не хочу насильно, - сказал Итиро, - Я верну его тебе, если буду уверен, что ты его не убьешь. Мне сказали, что ты собиралась его утопить. Успокойся. Тебе будут давать лекарства. Придет врач. И когда он скажет, что ты здорова, я соединю вас вместе, но с одним условием, ты перестанешь бросаться на меня с ножом.
Легкая улыбка скользнула по губам Итиро.
-Я здорова, отдай мне сына, - Чунхуа опустилась на колени, - Я буду делать все, что пожелаешь. Ведь ты когда-то хотел меня.
Итиро отшатнулся, попятился, выпрыгнул за дверь, захлопнул ее перед носом Чунхуа, которая ползла за ним на коленях.
***
Мамору был подавлен. Удача отвернулась от него пять лет назад. С тех пор он вел счет личным неудачам. Сначала он потерял контроль над бухгалтерией клана, потом над своим воспитанником, теперь рушились его договоренности с Ямомото. Более молодой Итиро, не обремененный властью и обязательствами, мог заключить самый прочный союз с семье Ямомото - брачный. Влияние этой семьи внутри клана и за его пределами велико и было бы полезно Такахаси.