Прошел месяц с тех пор, как Итиро нанес на свое тело ирэдзуми клана. Но дух преданности интересам клана в его душе не был разбужен. Якудзу не следует испытывать чувства вины. Оно делает из мужчины женщину, а из якудза - катаги. Чунхуа вместе с сыном находятся в Японии. Что дальше? Разрыв с сильными союзниками? Поражение?
- Что делать? - Мамору остановил свой блуждающий взгляд на собеседнике.
Человеком, к которому был обращен этот вопрос, был Якудза. Мамору пригласил его к себе домой. В такой день, когда, кажется, все валится из рук, лучше сидеть вдали от деловой суеты. На чайном столике стоял белый фарфоровый чайник с зеленым чаем. Перед сидящими друг против друга мужчинами - две чашки.
Якудза молчал, уперев ладони в колени. Он не хотел высказывать свои мысли, так как знал, что они не понравятся его старшему брату и наставнику. По мнению Якудза, Мамору не следовало вникать в личные дела сыновей Кацуро. Известие о прибытии Чунхуа выбило старика из седла. Он осунулся, мешки под глазами почернели, морщины проступили резче.
- Мы выполнили завещание Кацуро, стоит ли нам вмешиваться в дела его сыновей? - вопросом на вопрос ответил Якудза.
- Потрачены годы, силы, мне жаль, если это произошло напрасно.
- Мы можем только советовать.
- Или... - Мамору задержал на лице своего боевого товарища тяжелый взгляд. - Или вмешаться. Когда-то я вмешался и сохранил Итиро для семьи. Чунхуа не может стать женой якудзы. А Итиро так и не смог сделать правильный выбор. Он ставит свои чувства выше интересов семьи.
Якудза промолчал. Он понял, куда клонит Мамору, он настаивает на том, чтобы Чунхуа исчезла.
- Прости, старший брат. - сказал он, склонив голову.
- Значит, не поможешь?
Якудза взял обеими руками свою чашку и заглянул в нее, словно хотел найти на дне, где плескалась зеленоватая ароматная жидкость, ответ, который ему следовало произнести.
- Я дал клятву своему кумитё, - наконец сказал он. - Мы - одна семья.
- Ты колеблешься, - понял Мамору, - ты сомневаешься. Ты прав. Когда я был кумитё, ты был также верен мне и семье. Теперь ты обязан исполнять приказы нового оябуна. И ты сомневаешься. Я тоже сомневаюсь, не приведет ли это к расколу внутри клана, и вместо единения мы погубим его. Я молился Будде. Я пытался проникнуть внутрь себя и услышать духов предков. Я заснул у алтаря, а, проснувшись, вспомнил сон, который только что видел. Пылающее светило в обличии Кацуро гневно взирало на меня и метало огненные шары. Я не смог понять, чем был не доволен дух Кацуро. Но с тех пор меня гложет только одна мысль - Итиро не может жениться на китаянке. Можешь ли ты узнать у Итиро, где разместили китаянку и ее сына. Никакой другой помощи я не прошу.
- Я не знаю этого. По просьбе Итиро Ёшико сама занималась этим, мягкое любящее сердце матери не устояло мольбам младшего сына. В клане никто не имеет к этому отношения. Ёшико обратилась за помощью к бывшим нашим братьям, которые, исполнив долг, покинули семью и остались жить в Корее.
Якудза поднес чашку к губам, теплый чай коснулся его губ, но он не открыл рта, чтобы сделать глоток. Краем глаза он видел, как посветлело лицо "старшего брата". Тогда Якудза поставил чашку на столик и поднялся с поклоном. Вслед за ним встал и поклонился хозяин дома.
- Благодарю тебя, брат, - сказал Мамору, было заметно, что он остался доволен встречей.
Его уверенность в том, что он поступает в интересах семьи, окрепла, не смотря на то, что он не смог получить поддержку со стороны такого влиятельного "брата", как Якудза. Он не станет выступать против приказов, он просто уберет с его пути маленький камушек. Всякий самый малый камень может стать причиной разрушительной лавины, если он покатится с вершины горы, и никто его вовремя не остановит.
Владения Ёшико, расположенные в Мияко, охраняли наемные люди, они не принадлежали клану. У Мамору не было на них влияния, и он не решился подкупать их, боясь гнева Ёшико. Однако в его подчинении находились трое человек личной охраны, владеющие навыками тайного проникновения в любые помещения. Они считали себя потомками ниндзя. Мамору рассчитывал на их мастерство. Шли дни, недели, о Чунхуа ничего не было известно. Раз в неделю на виллу заезжал психотерапевт Ёшико. Обслуга виллы редко ее покидала. Поставщики продуктов не могли ничего сказать, что помогло бы найти и подобраться к Чунхуа.
Зато Итиро однажды появился на семейном ужине с мальчиком по имени Итиро. Он представил его своим сыном. С тех пор шустрого и сообразительного мальчика стали принимать, как полноправного члена семьи.
Мамору внимательно наблюдал за ним и думал, не совершает ли он вторую ошибку, пытаясь убить мать этого малыша. Итиро не простил его, но не подает вида и никогда не станет ему мстить, но малыш... Если, будучи взрослым, он узнает, кто убил его мать, он расправится с одряхлевшим к тому времени Мамору. В его мести он не сомневался. "Чунхуа не будет женой Итиро, но и ее сын не может стать якудза", - решил про себя Мамору. Но он знал, сейчас, когда в памяти Итиро свежи воспоминания о том, что он сделал против его любви, и пока он восхищается своим пока еще единственным сыном, нельзя будить в нём нового зверя. Мамору должен подождать и умеет ждать.
Гл. 30 РУССКИЙ ЯКУДЗА
Телефон вибрировал входящим вызовом, на экране вместо имени контакта буква - "Х", в трубке - знакомый, слегка искаженный помехами голос.
Сказал таким тоном, что Пончик понял, что у него нет вариантов, кроме точного исполнения этого приказа. И еще он понял, что теперь в его жизни наступает новый этап: его карьера пошла резко вверх. Он получает прямые приказы от кумитё, значит ему прямая дорога в вуку-хомбутё* - помощник оябуна. Это как максимум. Ну а минимум на что он рассчитывал - это звание вакагасира* Приморского края, которое освободилось после отбытия Якудзы и смерти Акено.
Пончик был женат и имел двоих детей. Жена его, Нина Григорьевна, по мужу, Пончикова, женщина не любопытная, занятая воспитанием двух сорванцов-погодков, Димы и Дениса, была не очень довольна тем, что муж, уделял семье немного времени, предпочитая свободное время проводить в спортивном зале. Нина выходила замуж четыре года назад за скромного мастера автомастерской города Уссурийска, ничего не зная о том, что в далеком прошлом ее муж, тогда еще совсем юный Кирилл Пончиков, поклялся в верности главе клана якудза Такахаси Кацуро. В школьные годы, Кирилл очень сильно увлекся историей соседнего государства Японии, особенно, военными традициями самураев. Он изучил японский язык, несколько раз вместе с туристическими группами посетил Японию, серьезно занялся каратэ. Познакомился с людьми, которые также как и он чтили традиции и кодекс чести. Чтобы заслужить их доверие и уважение стал выполнять мелкие поручения, так он влился в группу якудза, которая работала во Владивостоке и занималась крышеванием проституток и мошенников. Членами это группы были, в основном обрусевшие корейцы и русские уголовники, а руководителем - отец Акено. Честностью и готовностью прийти на помощь, Кирилл привлек к себе его внимание и заслужил право быть посвященным в якудза самим Кацуро. Он собственноручно нанес несколько уколов на его теле там, где теперь красовалась красочная ирэдзуми.
Этой татуировкой тридцатишестилетний Кирилл и пленил восемнадцатилетнюю русоголовую хохотушку Нину, а еще своей силой и ловкостью. Не долго размышляя над тем, нравится ли она ее избраннику, она однажды пригласила его в гости на дачу к родителям, а через пару месяцев сообщила, что беременна. Пончик был ошеломлен таким скорым развитием романа, который он по своей природной наивности принял за легкий флирт. Если бы не Якудза, который приказал ему оформить брак с Ниной из конспиративных соображений, он бы попытался ускользнуть от этих уз. Рождение первого ребенка Пончик отпраздновал не через семь месяцев после свадьбы, как обещала новобрачная, а только через полтора года. Сразу же после свадьбы Нина пожаловалась мужу, что от волнений у нее произошел выкидыш. Подозревая обман, Пончик, тем не менее, разводиться не стал. Однако семейному уюту предпочел работу в мастерской допоздна и тренировки в спортивном зале Якудза в остальное время. Детьми Пончик гордился и собирался, когда они вырастут, слепить из них свое подобие. Он мечтал, что когда-нибудь его продолжение в лице его сыновей займет достойное место в клане. И для этого он готов был сделать все, даже невозможное.