На короткие осенние каникулы Захар забрал его к себе, договорившись с директрисой. Он жил уже в другой квартире, не в коммуналке, а в отдельной, двухкомнатной, в Черемушках.
Иногда он уходил на весь день, дважды вернулся под утро. Оставлял еду в холодильнике, всегда ресторанную, в блестящих маленьких кастрюльках.
Коля смотрел телевизор, валялся на диване с «Тремя мушкетерами» и «Графом Монте-Кристо». Читать ему нравилось, он мог глотать все подряд, извлекая из прочитанного то, что считал для себя полезным.
— Мозги надо кормить постоянно, — говорил Захар, — иначе они зачахнут. Ты почитай, почитай про этого графа. Есть чему поучиться.
Однажды вечером к Захару пришли гости. Один маленький, чуть выше Коли, с плоским темным лицом, бритой налысо головой и глазами-щелочками. Эти глазки быстро окинули Колю с ног до головы, словно прощупали, каждую косточку насквозь просветили.
Другой длинный, узкоплечий, с обвислыми серыми усами. Его Сквозняк уже видел один раз, в ресторане. На правой руке у него не хватало пальцев. Вместо мизинца и безымянного смешно шевелились короткие обрубки. Коле понравилось, как он курит, зажимая папиросу между этими обрубками.
— С нами не сиди, — мрачно сказал Захар, — иди спать. Поздно уже.
Такое было впервые. Обычно Захар разрешал ему сидеть при взрослых разговорах, только велел молчать и не влезать. Потом отвечал на вопросы, кое-что объяснял. Не все, правда, лишь то, что считал нужным. А сейчас отправляет спать.
Ну ладно, спать так спать. Однако стены в панельном доме совсем тонкие, тахта стоит у той стены, за которой кухня. Отлично все слышно, даже не надо специально ухо прижимать. Коля очень быстро умылся, почистил зубы и прошмыгнул в комнату. Конечно, кусок разговора он пропустил. Сейчас было слышно, как Захар говорит:
— Нет, я сказал. Он уже свой срок мотает, с рождения. И статья у него на всю жизнь.
— Это можно исправить. — Высокий голос с небольшим акцентом принадлежал узкоглазому.
— А на фига? — Беспалый чуть шепелявил, говорил с тяжелым придыханием, Где еще такого форточника найдешь? Пока он дебил, с него вообще никакого спроса. Я вот о чем миркую…
Беспалый перешел на быстрый шепот, и Коля ничего не мог разобрать. Но он уже понял, речь идет не о ком-нибудь, а о нем, о Сквозняке.
— Нет. — Захар даже кулаком по столу шарахнул. «Почему они смеют с ним спорить? — тревожно подумал Сквозняк. — Он же главный! Одного его «нет» достаточно. А он дважды повторил».
— Как хочешь, — спокойно произнес узкоглазый, и послышался звук отодвигаемой табуретки. «Уходят, — понял Коля, — не договорились…»
— Подожди, Монгол. — В голосе Захара мелькнули даже какие-то просительные нотки.
— Решай, Захар, решай сейчас, — они опять сели, — он тебе не сын. И усыновить ты его не можешь. У вора нет семьи. А пацан — это уже семья. Тебя заметут, что с ним станет? — Монгол говорил спокойно и рассудительно. — Ты хочешь, чтобы я его учил десять лет. А я хочу, чтобы он влез в форточку. Один раз. Мне надо получить свою вещь. Пусть он поможет.
И Захар согласился.
Когда гости ушли, он тихо вошел в комнату и сел к Коле на кровать. От него сильно пахло табаком и перегаром.
— Не спишь, небось? — спросил он шепотом.
— Нет, — ответил Коля и открыл глаза.
— Этот узкоглазый умеет убивать одним ударом, без всякого оружия, — начал Захар, — он никогда не болеет, может не есть и не спать по несколько суток. Он почти не чувствует боли, если его бьют. Но его никогда не били. Его невозможно ударить, он всегда опередит. Он — самый свободный человек из всех, кого я знаю. Он свободен от себя самого. Ты понимаешь меня, Сквознячок?
— Понимаю, — кивнул в темноте мальчик.
— Я вор, — продолжал Захар, — вор в законе. У меня никогда не будет семьи. Не имею права. Есть среди нас такие, которые плодят детей по всей России и забывают, как кого зовут. Но я другой. Я всегда хотел иметь сына, пацана, как ты. Я не могу тебя усыновить, хотя мне этого хочется. Я не живу долго на одном месте, меня в любой момент могут взять за жабры, и мусора, и свои. Я не хочу, чтобы ты хлюпал в дерьме. Монгол обещал научить тебя многому. Таким, как он, ты не станешь. С этим надо родиться. Но сумеешь стать свободным. И это будет твой главный капитал на всю жизнь. Однако, Сквознячок, ничего не бывает задаром. Чтобы Монгол взялся тебя учить, ты должен ему помочь. Пойти на дело. Понимаешь?
Мальчик быстро кивнул, и Захар заметил, как заблестели в темноте его глаза.
— Ты хочешь стать вором, малыш? — тихо спросил он.
— Хочу.