Вечером вернулась с работы Надежда Павловна и, выслушав рассказ о встрече с агентом, развела руками:
— Хорошо, что у тебя с собой оказалось только триста тысяч. Это жулик какой-то, а не агент.
— Мама, но он ведь выдал квитанцию, — возразила Вера, — и телефон его дали в справочной.
— Ладно, — вздохнула Надежда Павловна, — мы все равно больше ничего сделать не можем.
Без Матвея в доме было непривычно тихо. Вера просидела за переводами до трех часов ночи. После полуночи она уже не подходила к телефону, хотя он звонил несколько раз. Она знала, это опять проклятая фирма. Сколько раз сегодня они по очереди с Соней хватали телефонную трубку в надежде, что кто-то нашел Мотю, прочитал объявление…
Засыпая, Вера думала о том, что с каждым днем шансы найти собаку будут убывать. Никогда больше они с мамой никого не заведут. Никогда, ни за что.
Утром она проснулась от радостного Сониного крика:
— Верочка! Вставай! Нашелся! Соня в ночной рубашке стояла над ней с телефоном в руках. Вера взяла трубку.
— Здравствуйте, — сказал низкий мужской голос, — у вас потерялся рыжий ирландский сеттер, кобель?..
— Да, у нас, — еще не веря такому счастью, тихо ответила Вера, — скажите, у него есть на ошейнике бирка с телефонным номером?.. — Она назвала старый номер.
— Есть, мы это уже обсудили с девочкой, которая подошла к телефону. Вы хотите прямо сейчас забрать собаку? Как, кстати, его зовут?
— Мотя, Матвей. Да, мы подойдем, куда вы скажете, в любое удобное для вас время.
— Я буду ждать вас через полчаса, на углу, у гастронома-стекляшки. Знаете, где это? Там еще фотоателье напротив.
— Да, конечно! Спасибо вам огромное. Простите, как вас зовут?
— Федор. А вас?
— Вера.
Матвей рвался с поводка, возбужденно поскуливал, с дикой скоростью размахивал своим длинным лохматым хвостом. Вера от радости не разглядела сначала невысокого худощавого человека лет тридцати пяти по имени Федор. К тому же она была без очков.
— Вы знаете, он почти ничего не ел все это время. Очень переживал, сообщил Федор.
— Мы тоже переживали, — вздохнула Соня, — мы так вам благодарны.
Вера достала из сумочки две сотенные бумажки.
— Возьмите, пожалуйста. Спасибо вам.
— Вера, ну что вы! — В голосе молодого человека слышалась искренняя обида. — Как же можно за такое брать деньги?
— Но я ведь написала в объявлении: «Нашедшему гарантируется вознаграждение».
— Мы бы дали больше, просто вчера мы обращались в кооператив, который занимается поиском пропавших животных, — стала объяснять Соня, — и там с нас взяли триста тысяч…
— Будьте добры, уберите деньги назад в сумку, — мягко попросил молодой человек, — я ведь не кооператив. Кстати, а вас как зовут, барышня? — обратился он к Соне.
Девочка представилась, и он пожал ей руку, как взрослой.
— Очень приятно.
— Как же вы его нашли? — спросила Вера, пытаясь увернуться от радостной Мотиной морды.
Пес поставил лапы ей на плечи, вылизывал лицо, тихо повизгивая от счастья.
— Позавчера вечером я проходил мимо стройки, за бульваром. Там, знаете, бывают собачьи свадьбы. Очень много дворняг, лай, вой. И вдруг выбегает сеттер, а за ним гонятся сразу два огромных разъяренных кобеля, наверное, отношения хотели выяснить. Я заметил ошейник с биркой и сразу понял, что пес домашний. Позвал его, просто посвистел и сказал: пошли со мной, бедолага. А тех кобелей отогнал.
— Вот, Верочка, ты была права. Мотя отличает плохих людей от хороших, перебила его Соня, — вы, Федор, очень хороший человек!
— Спасибо, — улыбнулся он, — приятно слышать. Я стал звонить по тому номеру, который на бирке, но там никто не отвечал.
Мотя между тем рвался домой, тянул изо всех сил. Вера еле удерживала поводок.
— А у вас есть собака? — спросила она, только сейчас обратив внимание, что к Мотиному ошейнику пристегнут хороший кожаный поводок.
— Нет. Поводок я у соседей одолжил. Они мне про объявление и сказали. Там, в объявлении, был другой номер, я понял, что на бирке не правильный. Вечером я звонить не решился, было поздно. А утром сразу позвонил. Вот, собственно, вся история.
— Просто у нас недавно номер поменяли, а я новую бирку заказать не успела.
У Федора были широкие плечи, держался он очень прямо. Несмотря на худощавость и отсутствие накачанных мускулов, в нем чувствовалась упругая, звериная мощь. Черные джинсы, кроссовки, спортивная трикотажная рубашка с короткими рукавами — все новое и явно дорогое. Темно-русые очень короткие волосы казались только что постриженными. Он вообще весь был какой-то новенький, сверкающий, вымытый до блеска. Гладко выбритое лицо было обычным, правильным, открытым, обаятельно-простоватым. Таких много. Мягкие серые глаза смотрели на Веру ласково и весело.