Конечно, в Москве Илья Андреевич себе и в мыслях никакого баловства не позволял. Сначала из страха перед бдительной супругой, а позже — из-за собственной скупости и осторожности. Утешался в командировках, но с каждым годом все реже.
И вот сейчас, оставшись в пустой квартире в начале лета, почувствовал какое-то горячее юное беспокойство. Ночами ему не спалось, он думал, что годы проходят и деньги кончаются. Скоро Сквозняк вытянет из него все, до копеечки. А он так и не пожил в свое удовольствие. Вот, приоделся вроде, пару костюмов купил, и обедает теперь не в дешевых забегаловках, а в ресторанах, не в самых дорогих, конечно, но все-таки.
А нарядная июньская Москва прямо светилась красотками всех сортов. И тоненьких-беленьких много, именно таких, от которых у Ильи Андреевича с юности подступал комок к горлу.
Конечно, как человек трезвый и разумный, на чистую любовь в свои пятьдесят шестьсот Головкин не рассчитывал. Но хотя бы приключение, иллюзия любви — разве он не заслужил этого?
Неподалеку от дома было уютное, довольно дорогое кафе. Илья Андреевич в последнее время часто заходил туда обедать. Днем было почти пусто, а вот вечером слышалась мягкая музыка из открытых дверей, и сквозь легкие шторы виднелись заманчивые, хрупкие силуэты. Он не решался зайти вечером срабатывала старая, годами выработанная осторожность. Но теперь терять нечего.
Гладко побрившись, облачившись в дорогой легкий костюм песочного цвета, побрызгав лысину туалетной водой, Илья Андреевич вышел из дома в девять вечера и молодой пружинистой походкой направился к кафе.
Он почти сразу увидел то, что искал. За одним из столиков сидели две худенькие блондинки, не старше двадцати. Они пили кофе, курили и хихикали. Одна была стрижена коротко, под мальчика, у другой платиновые прямые волосы доходили до пояса, она то и дело небрежно встряхивала ими, сдувала легкую светящуюся прядь со лба.
Присев за свободный соседний столик, он поглядывал на девушек и уговаривал самого себя, что это вовсе не банальные путаны, а порядочные, интеллигентные студентки, которые зашли посидеть в кафе, выпить кофейку. Если и есть у них какая-то иная цель — то только познакомиться вот с таким, пожилым, благообразным господином. С ним одним, но больше ни с кем.
Та, у которой длинные волосы, бросила на Илью Андреевича теплый, неравнодушный взгляд. Он подозвал официантку, заказал себе коктейль из креветок, легкое белое вино.
— И, пожалуйста, бутылку шампанского на соседний столик.
Официантка понимающе кивнула. Все складывалось отлично. Уже обе девушки смотрели на Головкина с интересом. Когда шампанское оказалось у них на столе, они заулыбались:
— Присаживайтесь к нам!
Каждой он взял по креветочному коктейлю, заказал еще два мороженых со взбитыми сливками (только для них, сам он не любил сладкого).
Длинноволосая представилась Алисой, стриженая — Мариной. Илья Андреевич галантно поцеловал обеим ручки.
Девушки действительно оказались студентками, обе учились в Гуманитарном университете и в кафе зашли «оттянуться после экзамена».
— Ну да, сейчас ведь июнь, сессия, — вспомнил Головкин.
Он заказал вдобавок к шампанскому сто граммов самого дорогого ликера. Они сказали, что обе москвички, живут с родителями, сессию сдают на «отлично», мечтают стать искусствоведами. Его не смущал грубоватый украинский акцент юных москвичек, он не замечал мелькавшие в их речи жаргонные словечки типа «чумовой», «в натуре». От их голубых глазок, белых зубок, радостного смеха у него кружилась голова и мурашки бежали по спине.
«Надо выбрать какую-нибудь одну, — думал он, пьянея от капли белого вина, — жалко, у меня нет приятеля, с которым я мог бы разделить этот праздник…»
После кафе девушки легко согласились зайти в гости к Илье Андреевичу. Сразу обе.
«Однако какую же мне выбрать? И что делать со второй? Впрочем, время покажет. Ведь не закончится все только одним вечером. Будет продолжение, уж я постараюсь…»
По дороге домой он купил фруктов, большую коробку шоколадных конфет, самых дорогих сигарет и плоскую бутылку ликера «Белеус».
— Илья, а можно еще шампанского? — облизнув пухлые губки, спросила Алиса.
— Конечно, солнышко!
Он купил бутылку полусухого шампанского. Девушки внимательно следили, как он доставал бумажник из внутреннего кармана пиджака, как открывал его, потом клал назад. Но Илья Андреевич совершенно не замечал этого. У них были такие чудесные, чистые голубые глазки…
Когда входили в подъезд, он приобнял за талию сначала Алису, потом Марину и во рту у него пересохло.