Федор возник бесшумно, как привидение. У него вообще была неприятная манера появляться бесшумно, несколько минут стоять молча и смотреть на человека, который еще не успел его заметить. Вера вскинула на него глаза и улыбнулась.
— Они скоро вернутся, — сказала она о маме и Соне, — нам надо одеться.
— Верочка, — он подошел и провел ладонью по ее щеке, — ты выйдешь за меня замуж?
Она растерялась. Она совершенно не была готова ответить на этот глобальный вопрос.
— Я понимаю, мы слишком мало знаем друг друга, но ведь все и так ясно, тихим, мягким голосом говорил он. — Я жить без тебя не могу. Возможно, ты пока не успела разобраться в своих чувствах, но я тебе не безразличен, правда?
— Нет, Феденька, ты мне не безразличен. — Она опять улыбнулась.
После такого количества бурных объятий фраза о «безразличии» звучала довольно нелепо.
— Жить мы можем первое время у меня. Я понимаю, что тесно, но нельзя начинать семью в одной квартире с родителями. Мы можем хоть каждый день приходить к твоей маме, или она к нам. А потом мы обменяем мою квартиру на двухкомнатную, с доплатой. На это деньги у меня есть. А когда родится ребенок…
— Ты хочешь, чтобы я родила ребенка? — медленно, почти по слогам спросила Вера.
— Очень хочу. И не одного, а двоих. Еще лучше — троих. Но это как получится.
Он говорил так, словно она уже согласилась. Он все решил за них сам. Он не обольщался на ее счет, не требовал жаркой взаимности сразу. Но самым удивительным было то, что, произнося свой монолог, он стоял у раковины и мыл посуду. Голый, в одних трусах.
«Ну где еще такого найдешь? — как-то устало и отстраненно подумала Вера. Ты хочешь одинокой старости, в которой будут лишь воспоминания о неразделенной любви к драгоценному Стасу? Ты хочешь потом всю жизнь кусать локти, что отказала такому замечательному, доброму, заботливому Федору? Он, конечно, простоват, необразован. Однако он не виноват в этом. Как сказала мама, мы с ним «из разных детских». Но зато в нем нет ни капли инфантильности, он не избалован, из него получится хороший отец. Он только что появился в моей жизни, а в доме уже чувствуется присутствие мужчины. Ничего не течет, все крючки и ручки кухонных ящиков на месте. Купил и сам установил тефалевский нагреватель в ванной. Теперь нет проблем с горячей водой. И посуду сам моет, и всякие деликатесы покупает. О чем еще мечтать? А главное, он, кажется, и вправду любит меня».
— Я поговорю с Надеждой Павловной, и в ближайшее время мы подадим заявление, — продолжал он, вытирая ложки и вилки.
Его как бы даже и не волновал ее ответ. Он не стал спрашивать, согласна ли она. Словно ее согласие само собой разумелось.
— Хорошо, — кивнула Вера, — я подумаю.
Она встала и направилась в ванную.
После бурной страсти хотелось принять душ.
— Вместе. — Он аккуратно разложил вилки и ложки в ящике. — Ты же знаешь, я люблю мыть тебя, как маленькую.
«Интересно, — подумала Вера, — сколько продлится у нас такая идиллия?»
Они стояли под душем вдвоем, и сквозь шум воды было слышно, что в прихожей опять надрывается телефон.
— Даже мне успела надоесть эта проклятая фирма, в которую все время звонят по вашему номеру, — говорил Федор, нежно поглаживая ее плечи и спину ладонями в мыльной пене, — как, кстати, она называется?
— «Стар-Сервис».
Руки его на несколько секунд замерли. Вера откинула мокрую прядь с лица. Серые глаза были совсем близко. Она заметила в них какое-то странное, совсем новое выражение — то ли затравленности, то ли горечи. По его лицу текла вода, и ей на миг показалось, что он чуть ли не плачет. Он даже нижнюю губу закусил. Получилось немного театрально, но разве можно это заметить, стоя вдвоем голышом под душем?
— Что с тобой?
— Нет… Ничего. Не будем об этом. — Он выключил воду и стал вытирать Веру, осторожно промокая полотенцем.
— Ты меня избалуешь так, что сам потом рад не будешь, — улыбнулась она.
— «Стар-Сервис», — тихо проговорил он, как бы пробормотал про себя, вновь закусил губу и сделал «глаза раненого зверя».
— Федя, что случилось? У нас в доме без конца звучит название этой несчастной фирмы. Ты ведь слышал уже раз сто. Почему вдруг такая странная реакция?
— Конечно, я знаю, ваш номер принадлежал какой-то фирме. Но я не обращал внимания на ее название, не вслушивался. А сейчас вот спросил тебя. Но не надо было этого делать. Не надо. Лучше бы я не знал, что за фирма…