— Почему? — удивилась Вера.
— Давай не будем об этом. Я не могу… слишком больно.
— Господи, Федя, в чем дело? О чем не будем? Почему больно?
— Нет, Верочка. Не обращай внимания… Все, проехали.
— Ну, проехали так проехали, — пожала плечами Вера. — Давай чайку попьем.
Она включила чайник и отправилась одеваться. «Какой же он странный, думала она, расчесывая мокрые волосы массажной щеткой, — мы не то что «из разных детских», с разных планет… А Соня вообще заметила в нем какие-то блатные замашки. Ребенок играет в детектива. А я в кого играю? Когда мы вместе, мне кажется, что все замечательно. А стоит расстаться на несколько часов, возникает неприятный осадок, будто наелась очень вкусной, но вредной еды. Изжога, и во рту противно… Однако я согласна выйти за него замуж или нет? Я что, серьезно хочу быть с ним всегда, постоянно? Просыпаться рядом с ним каждое утро? Родить от него ребенка или даже двух детей? Я всегда хотела именно этого — но с другим человеком. Со Стасом. Со слабым, трусоватым, инфантильным Стасом, который обожает самого себя до дрожи в коленках, готов променять меня на любую смазливую мордашку — лишь бы было «как на картинке», который имеет двух сыновей и даже не помнит, когда у них дни рождения. Я помню, а он — нет».
Вера достала из шкафа невесомую длинную юбку, шелковую кремовую блузку без рукавов. Это очень красивое, мягкое сочетание цветов — бежевого и кремового. Ей все это очень идет. Застегивая пояс, она с радостным удивлением обнаружила, что он болтается на ней свободно, а еще недавно туго стягивал талию. Она очень похудела и похорошела в эти дни. В ней появилось что-то совсем новое. Может, это просто потому, что впервые она чувствует себя по-настоящему желанной и любимой? Так ради чего отказываться от такого счастья? Ради зыбкой надежды, что драгоценный Стас снизойдет наконец?.. Уж и надежды нет, только тоска, унижение и усталость.
Открыв флакон своих любимых духов «Лулу», оглядев себя в большом зеркале, Вера почувствовала, как ей хочется, чтобы Стас Зелинский видел ее сейчас. Она потрясающе выглядит. Никогда еще она самой себе так не нравилась.
— Верочка! Чай давно готов! — позвал Федор из кухни.
Он умел красиво накрывать на стол, даже ради обычного чаепития. На тарелке были разложены веером тончайшие ломтики сладковатого французского сыра, английские сухие галеты в соломенной корзинке, варенье в вазочке. Это для нее он так старался. А она, неблагодарная… Опять что-то не то было с его лицом. Он отводил глаза, вздыхал.
— Федя, может, ты все-таки объяснишь, что тебя вдруг так огорчило в простом словосочетании, в названии этой идиотской фирмы? — спросила Вера, отхлебнув крепкого сладкого чаю.
— Это долгая история, — мрачно проговорил он, — долгая и очень страшная. Я не знаю, надо ли рассказывать…
— Ну, раз уж начал… — улыбнулась Вера, — сам ведь хочешь рассказать.
— Не хочу, — он резко вскинул на нее глаза, — и вообще, забудь об этом. Я постараюсь взять себя в руки. Никто не виноват, что так совпало.
— Что совпало?
— То, что твой номер еще недавно принадлежал этой проклятой фирме.
— Да что — же за фирма такая? Чем она занималась? Заказными убийствами? Или торговлей человеческими органами?
— Живым товаром, — еле слышно проговорил он, — фирма «Стар-Сервис» торговала девочками. Они вывозили за границу, в Турцию, в Германию, в Швецию, а потом и в Чехию, наших девочек.
— Федя, я, конечно, понимаю, ты считаешь меня романтической барышней прошлого века, которая упадет в обморок от слова «проституция», — усмехнулась Вера.
Он судорожно сглотнул.
— Я очень прошу тебя не иронизировать. Два года назад они продали куда-то на Восток мою родную сестру.
— Вот оно что… Прости ради Бога. Ты никогда не говорил, что у тебя есть сестра.
— А я не знаю, есть ли она. Жива ли еще. Она устала от нищеты, позарилась на объявление: «Работа за границей…» Верочка, я не считаю тебя барышней прошлого века. Но тебе не приходилось сталкиваться с настоящей грязью жизни. Ты многого не знаешь, и слава Богу. Я не хочу, чтобы эта грязь касалась тебя. Но так совпало. Эта фирма уже несколько раз исчезала и появлялась. Я искал, как мог. Я искал сестру. Только они знают, где она. Они ее продали… Нет, я не собираюсь мстить. Просто хочу поговорить. А они, разумеется, не хотят.
— Подожди, а почему ты думаешь, что это — именно та фирма? Если она исчезала и появлялась, то могла бы десять раз поменять название, — перебила его Вера.
— Возможно… Возможно, это совсем другая фирма, просто название совпало, а той уже в природе не существует. Но я должен проверить. Я должен встретиться и поговорить с тем человеком, который звонил и назвался владельцем. Помнишь, ты рассказывала, в ту ночь, когда потерялся Матвей? Ты еще говорила, это было похоже на шутку, на известный розыгрыш с телефонными звонками.