Взяв на кухне топор мясника, Бонд вернулся в гостиную и несколькими ударами вырубил им секцию двери вокруг замка. Связанная Сьюки Темпеста лежала на кровати с кляпом во рту, в простом нижнем белье.
— Они отобрали мою одежду! — с негодованием закричала девушка, когда он вынул из ее рта кляп.
— Да, вижу… — улыбнулся Бонд, глядя, как Сьюки потянулась за покрывалом.
Дверь другой комнаты удалось открыть быстрее. Нанни была примерно в таком же виде, только свое белье она покупала явно в магазине «Фредерикс», подтвердив старую истину: чем девушка невзрачнее — тем откровеннее белье.
— Они забрали мой пояс с кобурой! — пожаловалась она ему.
В этот момент зазвонил телефон. Бонд схватил трубку.
— Хищник слушает.
— К тебе едет офицер полиции, вместе с опергруппой. Будь осторожен — не болтай лишнего. Затем сразу же гони в Вену. Приказ шефа. Всё.
— Пусть захватят женскую одежду, — попросил Бонд и продиктовал приблизительные размеры.
Едва он повестил трубку, как из ванной донеслись радостные возгласы девушек, которые обнаружили свои вещи в одном из шкафчиков. Вскоре они зашли в гостиную: Сьюки — полностью одетая, а Нанни — на ходу поправляя чулки с кобурой.
— Душно здесь, — сказала Сьюки, направляясь к шторам, — я открою окно…
— Ни в коем случае! — возразил Бонд, загородив ей путь. — Я сам.
Он тихим голосом объяснил причину, зашел за штору и приоткрыл дверь на балкон.
В этот момент в дверь настойчиво позвонили.
— Кто? — крикнул Бонд.
— Откройте, полиция! — донеслось снаружи.
— Не могу найти ключи! — ответил он по-немецки.
После долгой возни с отмычками входная дверь распахнулась, и гостиную заполнила, казалось, половина полиции Зальцбурга во главе с седовласым мужчиной солидного вида, который представился комиссаром Беккером. Оперативная группа приступила к осмотру террасы, Беккер занялся Бондом, а девушек отвели в разные комнаты для дачи показаний.
Беккер, обладавший римским носом и добрыми глазами, был в курсе событий и без лишних слов перешел к делу.
— Я уже получил необходимые инструкции от МИДа и Департамента безопасности, — сообщил он на неплохом английском. — Насколько я понял, с ними разговаривал ваш непосредственный начальник. Мне нужны от вас только подробные показания. После этого вы свободны. Но я рекомендую вам, мистер Бонд, в течение суток покинуть Австрию.
— Это официальная просьба?
Беккер покачал головой.
— Нет, просто мое личное мнение. Мой дружеский совет. А теперь, мистер Бонд, как говорят музыканты, начнем с первого такта.
Бонд пересказал события, умолчав о Тамиле Рахани и Охоте за головой, объясняя перестрелку на автобане издержками своей профессии.
— Можете не скрывать своего статуса, мистер Бонд. В нашем деле мы сталкиваемся с людьми из самых разных стран и самых разных профессий. Мы что-то вроде чистилища для шпионов, хотя я знаю, что вам не понравится это слово.
— Почему же? — возразил Бонд с меланхоличной улыбкой. — Хотя оно несколько старомодное. Многие вообще считают, что нам пора на свалку, поскольку теперь большую часть нашей работы выполняют компьютеры и космические спутники…
— То же самое можно сказать и про нас, — пожал плечами комиссар. — С другой стороны, ничто не может заменить живого полицейского на службе. Или разведчика в поле. Или солдата. Ракеты ракетами, а войны выигрывают люди. У Австрии опасное местоположение, и НАТО в курсе этого: случись война — русские будут завтракать в Вене, а ужинать в Лондоне. Но вернемся, как говорится, к нашим баранам. Как Генрих Остен мотивировал свои действия? Он что-нибудь говорил?
Бонд пересказал комиссару свой разговор с Крюком, вновь опуская информацию об Охоте.
— Видимо, хотел набить свой кошелек и скрыться, — Беккер мрачно улыбнулся. — Честно говоря, я не удивлен. У Крюка был компромат на многих крупных чиновников. И многие хорошо помнят о его нацистском прошлом. Тот, кто устранил его, сделал нам большое одолжение. И все-таки. Как вы думаете, почему за этих англичанок требуют так много?
— Без понятия, — ответил Бонд с невинным выражением лица. — Я надеялся, что вы меня просветите.
— И все-таки вы лукавите, — комиссар покачал пальцем. — Все вы хорошо знаете.
В конце концов вы провели в компании Крюка довольно долгое время. Я приступил к расследованию этим вечером. Выкупом являетесь вы, точнее — ваша голова. И цена этой ставки — десять миллионов швейцарских франков.
Бонд развел руками.