– Меня зовут Влад, а ее Лера. Как тебя зовут? У тебя есть имя?
Существо долго рассматривало Влада, а потом еле заметно кивнуло. Очевидно Влад, окрыленный тем, что существо без труда понимает речь, понадеялся, что оно еще и грамотно:
– Можешь его написать?
Удивительно, но Влад оказался прав, и худая серо-синяя рука медленно вывела на песке одну единственную букву «Я».
– Да, ты. Как тебя зовут?
Существо стерло букву и написало ее же снова.
– Ты не знаешь, как тебя зовут? – спросил Влад с сомнением, потому как существо, похоже, было человеком по сути, хотя не совсем походил на него внешне. Оно было разумно и почти адекватно, но сейчас мы определенно не понимали друг друга. Существо снова стерло букву и опять начертило ее. И тут до меня дошло:
– Влад, похоже, это и есть его имя.
Влад бросил на меня быстрый взгляд, затем посмотрел на четырёхногого и спросил:
– Тебя зовут «Я»?
Тот закивал сильно и часто, словно пытался сказать нам, что не просто говорит свое имя – оно хочет общаться, хочет идти на контакт, хочет говорить с нами. Я смотрела на него и никак не могла понять, кто оно – мужчина или женщина. Было не ясно, потому как оно было совершенно бесполым. И дело было не только в отчетливо заметных половых признаках, коих просто не было. Дело было в самом поведении – женщину и мужчину ярко отличают друг от друга вещи, которые взглядом-то не сразу заметишь – наклон головы, движения губ, плеч, рук, мимолетный взгляд – слабые, еле уловимые, но абсолютно отчетливые для нашего подсознания, знаки. И если бывают женщины с мужской фигурой и лицом, и женоподобные мужчины, мы, как правило, все равно, бывает что и не сразу, но видим, кто перед нами. А если не видим, то чувствуем. Так вот сейчас я не чувствовала ничего. Мое подсознание молчало, у сознания тоже не было версий. Я спросила:
– Кто ты?
И пока существо выводило два слова, мы с Владом терпеливо наблюдали, как на песке появляется: «Я – ключ».
– От чего? – спросил Влад.
– От двери, – написало существо.
– Логично… – тихо пробубнил Влад.
– Здесь есть что-то кроме пустыни? – спросила я.
«Я» кивнуло.
– Где заканчивается пустыня? Я имею в виду, сколько еще идти?
– Идти не надо, надо ждать, – написало «Я».
– Чего ждать? – спросил Влад, и по его голосу я поняла, что все это начинает его напрягать.
– Ждать, когда ОНА научится создавать.
Влад внимательно прочитал написанное, затем обратился к четырёхногому и, показывая на меня, спросил:
– Она? Лера?
Существо утвердительно кивнуло.
– Создавать что? – спросила, сама не замечая, как голос мой сошел на писк.
«Я» занесло руку, чтобы написать, но внезапно, оглушающий гром прокатился по всему небу, словно вот-вот начнется гроза. Существо испуганно дернулось, раскрыло глаза, водя взглядом по небу, словно ища что-то. Следующий раскат грома поверг его в панику. Оно инстинктивно закрыло голову руками, затем вскочило и запрыгало на одном месте, указывая рукой в том направлении, куда мы с Владом шли изначально. Глаза его были огромны, ужас делал их блестящими, словно искры. Другой рукой оно попытался взять Влада за руку, но побоялось, что Владу это может не понравиться, и просто начало махать нам, всем своим телом давая нам понять, что нужно бежать. Еще один раскат грома просто не оставил нам выбора – четырехногий сорвался с места и помчался со всех своих четырех ног. Мы с Владом, не сговариваясь, побежали следом. Видимо мы оба понимали – раз абориген так боится, значит, чем бы это ни было, это действительно опасно. Но как бы быстро мы ни бежали, оно бежало в десять раз быстрее. Четыре ноги так быстро и ловко мелькали, что почти сливались воедино в серо-синее облако под его телом. Несколько раз оно останавливалось и нетерпеливо, припрыгивая на месте, ждало, пока мы нагоним его, но стоило нам приблизиться на десяток метров, как оно тут же срывалось с места и снова превращалось в крошечную точку на горизонте. Если бы мы не были так напуганы, мы ни за что не продержались бы так долго. Но, спустя какое-то время, силы все же, покинули меня. Владу тоже пришлось остановиться.