А где-то настолько далеко от огромного дуба, что почти на другом краю мира, расставив огромные, непропорционально длинные руки, стояло трехметровое чудовище. Оно подняло лицо к небу и улыбалось той самой улыбкой, от которой становилось не просто жутко – кровь стыла в венах. Оно было счастливо, и где-то в глубине широкой груди рождался звук, похожий на урчание, переходящее в гулкое рычание. Дождь хлестал по его телу. Длинные белые волосы прилипли к лицу, шее и спине, по ним струилась вода, сбегая по шершавой, темно-серой коже, а ярко красные узоры горели словно пламя. Длинный тонкий хвост медленно и плавно ходил из стороны в сторону. Ему было хорошо. Никогда еще ЗДЕСЬ не было дождя. Никогда. Чудовище засмеялось, низким клокочущим рыком. Теперь, когда она тут, все будет по-другому. Она сделает его счастливым. В общем-то, он уже испытывал что-то, отдаленно похожее на счастье, только его чувства были не такими, как у людей, а потому само понятие счастья, при сходном содержании, обретало совсем иную форму. Человек не смог бы распознать в том, что творилось внутри чудовище, счастье, а сила, с которую оно рождало внутри его тела, разорвало бы на части даже самого крепкого из людей. И, тем не менее, это, со всей ответственностью, можно было бы назвать счастьем, в котором купалось жуткое создание. И все, что оно испытывало сейчас, можно было облечь в одно единственное слово, которое вмещало в себя целую вселенную, и оно тихо произносило, смакуя его сладость:
– Лера…
***
Дождь прекратился сразу же, как только у меня иссякли силы. Я сидела отдельно от Влада и «Я», которые, за то время, пока лило как из ведра, навострились общаться. Влад что-то говорил, «Я» писало в ответ, и, судя по всему беседа их затянула, потому как они даже не заметили, что дождь закончился. Я сидела с распухшими глазами и красным носом, ненавидя себя за бесхребетность, Влада за чёрствость, а «Я», просто за то, что оно тут есть. Мне было совершенно непонятно, как можно вот так взять и перестать любить человека. Я исподтишка покосилась на Влада, глядя, как он самозабвенно общается с «Я», и подумала, что никогда не встречала столь странного человека. Я не смогла его забыть спустя год, море пролитых слез и одного сногсшибательного принца, хоть тот и оказался страшным чудовищем из какой-то параллельной вселенной. Даже пройдя через все это, я с уверенностью могу сказать – он мой единственный. Он же был совершенно равнодушен, и это никак не вязалось с той бурей эмоций, что жила в нем когда-то. Наверное, я и правда обидела его сильнее, чем могла понять. Тут же вспомнилась Ирма, и слезы вновь предательски навернулись на глаза. Я резко оборвала начинающуюся истерику и приказала себе вести себя, как подобает взрослой, вменяемой даме. Получалось плохо, но все же получалось.
– Валерия! – вдруг окликнул меня Влад с той стороны дерева. – Полагаю, приступ жалости к самой себе официально можно считать завершенным? Не соблаговолите ли Вы…
– Заткнись, Бога ради, – рявкнула я в ответ. Послышался низкий бархатный смех.
– Иди сюда, я тут кое-что разузнал у нашего быстроходного друга.
Я медленно и величаво поднялась, всячески пытаясь изобразить гордость и обостренное чувство собственного достоинства. Влад повернулся и посмотрел на мои старания. Выжидательно глядя на мой неспешный проход, он закатил глаза, вздохнул и помотал головой:
– Валерия, все уже давно поняли, что это привилегия, доступная лишь достойнейшим из достойнейших – сидеть с Вами под одним деревом. Но тащи уже свой зад быстрее.
– Ненавижу… – пробормотала я себе под нос и ускорила шаг.
Они сидели, как две подружки, поджав под себя ноги, плечом к плечу. Песок перед «Я» был изрыт и исписан, я мне пришло в голову, что нужно бы как-то раздобыть ему рот, а то бедняга сотрет себе палец. Глаза у Влада горели неподдельным любопытством, и было очевидно, что наткнулся на что-то интересное. Он увидел меня стоящей перед ними и сказал:
– Ты знаешь, что мы действительно здесь не одни?
Я вовремя спохватилась, когда чуть было, не ляпнула «Конечно, знаю». Представляю, как удивился бы мой милый Граф… Но у меня хватило ума разыграть удивление и сделать большие круглые глаза:
– Да ну?
Влад, в порыве азарта, моего вранья не заметил, не до того ему было, а вот «Я», похоже что-то заподозрило. Оно сощурило глаза, но еле заметно, словно его ослепило солнце, а затем кивнуло с выражением искренней заинтересованности на лице. И тут я заметила, что ведет оно себя странно. Поначалу никак не могла понять, в чем же дело, так слабо, так еле ощутимо проглядывались изменения, но свозили они во всем – в движениях рук, тела, глаз, во взгляде и мимолетных жестах. Что-то было не так, как вчера и если Влад не заметил, то я это уже совершенно отчетливо увидела. Но тут Влад сбил меня с мысли: