– Оказывается «Никто» – это имя. И он здесь главный. В общем-то он здесь единственное живое существо, не считая нашу сороконожку, – кивнул Влад на «Я». – Был единственным живым существом, пока не появились мы. «Я» говорит, он может все. Это он запер «Я» в стеклянной гробнице. А еще, тут ни разу не было дождя. До нас тут вообще ничего не было, кроме песка и ночи.
Я внимательно смотрела на Влада, поддакивая и всячески изображая удивление и участие, и если бы он не был так увлечен, он без труда заметил бы, как я бездарно вру. Но он не заметил. А вот «Я»…
– Кстати, мы тут подумали и решили называть «Я» – Яшкой. Так удобнее, и оно не против.
И тут до меня дошло, что Яшка – женщина. Девушка, если быть точнее, но оно определенно оказалось женского пола. Это было видно по наклону головы, по тому, как она прижималась плечом к Владу, не в силах устоять перед его обаянием, потому что ни одной женщине это не под силу, по взгляду, которым она смотрела на его губы…
– Отлично, – сказал я. – Если ты не против? – я посмотрела на нее. Яшка с готовностью кивнула, и я совершенно четко увидела, что она тоже врет. Ох уж эти женщины.
– А еще Яшка говорит, что ты знаешь, как отсюда выбраться.
Вот тут удивление разыгрывать не пришлось. Я раскрыла рот и удивленно уставилась на Яшку. Она смотрела на меня, на этот раз совершенно искренне кивала головой:
– Но я не знаю.
Но Яшка написала на песке:
– Не сейчас. Позже.
– Ты понимаешь что-нибудь? – спросила я, посмотрев на Влада.
– Не больше твоего, – он поднялся на ноги и стукнулся затылком о толстую ветку дерева. – Как тут низко все… Я предлагаю размять ноги. Понимаю, что идти некуда, но сидеть на месте я больше не могу.
Я согласилась, Яшка в полной боевой готовности выбежала из-под дерева и тут же забежала обратно, попарно задирая ноги. Мы подошли к краю, который отделял наш островок от всего остального мира. Там, где ветви раскидистого дуба заканчивались, песок был покрыт тонкой пленкой воды. Местность была ровная, и вода не собралась в лужи, а равномерно растеклась по всей площади, но, как бы странно это не выглядело, под дуб не заливалась.
– Да… Потоп ты устроила не шуточный, – задумчиво протянул Влад. – Может ты нам каноэ по быстренькому сварганишь?
С немым укором я посмотрела на Влада, всем своим видом давая понять, что пора бы уже заткнуться. На этот раз у меня был план.
Через пять минут мы трое бодро вышагивали по пустыне. На каждом была пара резиновых сапог, а на Яшке две пары. Настроение мое стало потихоньку выравниваться. Шли мы молча, каждый мог подумать о своем. Позади остался огромный дуб, который становился все меньше и меньше по мере того, как мы покрывали метр за метром. И тут я подумала о том, как легко смогла создать что-то исполинское, невероятно большое. Конечно я была расстроена и эмоции бушевали во мне, лились через край, но в итоге с точки зрения затрат собственных сил оно не стоило мне ничего. Видимо, вся моя злость ушла на этого исполина. Мне стало любопытно, что я еще могу?
Я шла замыкающей, впереди шел Влад и между нами Яшка. Я подумала о большой раскидистой пальме, высоченной с длинными листьями и посмотрела на песок метрах в десяти от нас. Поначалу ничего не происходило, но мне казалось, что я чувствую, как мир начал вибрировать под моим напором, словно ему не нравилось беспрекословно выполнять мою волю. Я настаивала, мысленно представляя себе пальму, мир упорствовал, и я начала ощущать, что это не вопрос силы, а скорее желания – чем сильнее я чего-то хочу, тем проще и быстрее оно получалось. Например, резиновые сапоги – без них идти дальше было бы можно, но уж очень не хотелось хлюпать по воде голыми ногами – получились быстро и просто. А главное, совершенно четко подходили размером всем троим. А вот чашка кофе, о которой так мечтал Влад, определенно оставила бы меня без сил. Я снова посмотрела на то место, где запланировала огромную пальму. И она появилась там. Выросла из-под земли в одно мгновенье, взрывая собой ровную гладь песка, разрывая безупречную линию горизонта. Раз и все.
Влад и Яшка остановились как вкопанные, а потом, как будто репетировали, одновременно повернулись ко мне: