Тут земля затряслась, сбивая с ног. Я упала на мягкую постилку из травы, опавших листьев и иголок, пытаясь зацепиться за ветки, царапая кожу на руках. Я не отбила копчик лишь потому, что травы было много, и она была густая, словно подушка. Впереди послышался испуганный возглас, смешавшийся с гулом земли, дрожащей, словно в лихорадке. Я оглянулась, не понимая, что происходит, и тут вдруг увидела, как за полосой леса, в нескольких километрах от нас, вырастают горы, поднимаясь все выше и выше. Длинная горная цепь тянулась так далеко, что едва хватало глаз, и все они стремились к облакам, сотрясая все вокруг. Они понимались так быстро, словно земля изрыгала ее в приступе ненависти. А потом, я поняла, что так и было. Только не земля, а я. Я раскрыла рот, в изумлении глядя на то, во что превращалась моя ненависть – огромная, как Эверест, длинная цепь скалистых, острых, как ножи, гор, полностью преграждавшие нам путь. Снова этот мир беспрекословно послушался меня, выполняя мою волю – стоп. Вершины гор уткнулись острием в черное небо, скрываясь там, словно за облаками и, наконец, все стихло. Я тяжело дышала в испуге и неожиданности. Я совершенно забыла о том, что здесь все мои желания сбываются. Что здесь все слушается меня, как натренированный пес, и все о чем я думаю, все чего я искренне хочу, воплощается в жизнь. Я сидела на земле в полной тишине, глядя на горные вершины, только теперь понимая, что натворила. Челюсть у меня отвисла, и я просто смотрела на то, что встало сплошной стеной перед нами. Может быть это мираж? Может у меня галлюцинации?
– Лера! – послышался разъярённый крик Влада, приближающийся ко мне сквозь деревья. Неа, это не галлюцинации, и сейчас, похоже, я получу по полной.
Влад вылетел из-за деревьев, и таким злым я не видела его уже давно. Он не просто кричал, он рвал и метал в бессильной злобе пиная ветки и траву, изрыгая сотни проклятий в минуту, придумывая для меня такие эпитеты и маты, чтобы я ни на секунду не смела понадеяться, что эта выходка сойдет мне с рук. Он махал руками, показывая на огромные горы за своей спиной, и требовал от меня объяснить, какого черта мне взбрела в голову, столь гениальная мысль.
– Как мы теперь будем пересекать этот Эльбрус? Без снаряжения, без страховки? Без хоть какой-либо физической подготовки? То есть через болото перебираться нам страшно, а через горы – пожалуйста! О чем ты вообще думала?
А думала я о том, что, наконец, вижу того, по кому так долго скучала – мой Граф проснулся, и теперь рвал и метал. Не тот прилизанный , холеный, заласканный Влад, которому нет дела ни до чего, кроме своей персоны, а Граф, которому не все равно, Граф, для которого жизненные трудности – всего лишь украшения, которому все по плечу, который умеет быть жестоким, холодным, но страстным, тот Граф, что похож на глубокое синее море в девятибалльный шторм. Вот же он! я сидела на земле и смотрела, как он шагает из стороны в сторону, напуганная и восхищенная. Конечно, я не смела и рта раскрыть, да что уж там, по-моему, я даже периодически зажмуривалась, будто это могло помочь от всех проблем, забывая, что мне не пять лет и волшебное заклинание «я в домике» уже не работает.
Наконец, он успокоился. Выдохся и сел на землю поодаль от меня. Все еще не веря в произошедшее, он посматривал на горы, мотал головой и с силой тер лицо руками. Яшка выдохнуло и, наконец, посмело выйти из-за дерева, за которым пряталось от неистовства в лице Владислава Игоревича, все еще опасливо поглядывая на сидящего на земле мужчину. Я даже не собиралась ничего говорить. Что тут скажешь? Это, действительно, не самая светлая идея. Единственное, что меня оправдывает… Хотя нет, вряд ли что-то может оправдать это.
Повисла гробовая тишина. Яшка нервно переминалось с ноги на ногу, Влад уставился невидящим взглядом на землю под своими ногами, а я рассматривала скалы, выросшие перед нами по волшебству. И поняла – если отбросить необходимость перебираться через них, то остается лишь огромная стена, прекрасное сооружение, величественное и могущественное. Как моя злость. Так вот как выглядит мое плохое настроение – огромные, исполинские горы, уходящие высоко в небеса, прячущие свои вершины где-то в кромешной мгле. От этой мысли у меня перехватило дыхание. Господи, до чего же красиво! И ведь это все я. Где-то глубоко в душе родилась гордость за то, что все вокруг – творение моих рук. Я оглянулась и посмотрела на лес, уходящий далеко назад, и поняла, что все это создано мной.