Огромное чудовище смотрело, как три крошечные фигурки шли сквозь каменный проход, не подозревая, что за ними смотрят. Не все, конечно. Лера увидела его, мельком, но потом сама же усомнилась в том, что видела. Не захотела верить собственным глазам, до смерти перепугалась, но не за себя. Откуда такая привязанность к хрупкому человеку? Столько нежности и покорности, и все ему одному. Обидно, конечно, но похоже, МояЛера, ему столько тебя не нужно. А мне нужно…
Чудовище улыбнулось, кинуло последний взгляд на людей внизу и, повернувшись спиной к обрыву, полезло вверх по отвесной скале, лишенной каких-либо уступов. Делало оно это так ловко и грациозно, словно горы были здесь всегда. Острые когти впивались в камень, врезаясь в крепкую породу. Огромное, тяжелое тело быстро перемещалось вдоль горного обрыва к самой вершине, где его скрыл мрак.
***
Когда мы с Владом поняли, что что-то идет не так, было уже поздно поворачивать назад. Шли мы в быстром темпе почти шесть часов кряду и успели покрыть огромное расстояние. Еще пару километров назад мне показалось, что дорога медленно, но неуклонно понимается. Градус подъёма ничтожный, но все же привел к тому, что через какое-то время я поняла – мы не проходим сквозь горы, мы взбираемся на одну из них. Я сказала об этом Владу, и он грустно кивнул. Он тоже это понял, но слишком поздно. Прошли мы уже так много, что поворачивать не было смысла. Кроме того, неизвестно, где будет следующий перевал, и уж точно нет никаких гарантий, что он не окажется подъемом, как и этот. Поэтому идем вперед.
– Посмотрим что там впереди. Будем решать проблему по мере поступления. Дай Бог, все закончится таким же плавным спуском.
Как бы ни так. Спуска там не было. Там вообще ничего не было. Мы вышли к огромному обрыву. Плоская широкая горная дорога резко срывалась вниз, словно отрубленная огромным тесаком. Мы оказались на каменном плато заканчивающимся пропастью, глубину которой угадать было просто невозможно – все внизу было затоплено густым белым туманом. Он начинался где-то в километре от обрыва и висел плотным густым молоком без разрывов и проплешин, не давая заглянуть сквозь него хоть одним глазочком. Он даже не двигался, словно был не из воды а из камня, и вообще не туман, а антиматерия, застывшая здесь со времен творения вселенной, и в неизменном виде покоился здесь до того момента, пока мы не пришли. Да и с нашим приходом вряд ли что-то изменилось.
– Я не помню, чтобы создавала туман на этой стороне, – сказала я Владу.
Он смотрел на расстилающееся перед нами молоко, вглядываясь в плотную стену.
– Теперь тебе и не надо его создавать.
– Тут ничего без меня не появляется, – возмутилась я тем праведным гневом с которым отстаивают мнение, что земля вертеться вокруг солнца.
– Лера, ты дубина.
– Сам такой.
– Ты создаешь замкнутую эко-систему, и теперь она начинает работать сама, без твоего участия. Это как с машиной – ты садишься за руль и просто поворачиваешь ключ. Ты же не бежишь открывать капот, чтобы провернуть маховик, не открываешь форсунки, не открываешь и закрываешь впускные и выпускные клапаны. Ты просто повернула ключ зажигания.
– Я сейчас ни слова не поняла.
– Ты просто запускаешь процесс, и если мотор исправен – все остальное произойдет без твоего участия. Так и здесь – ты создала лес, горы и пролила тонны воды. Все что осталось – ждать, что из этого произойдет. Ты запустила процесс и побочные эффекты от него лишь свидетельство того, что это место работает по тем же принципам, что и наш мир. Ну, по крайней мере, по схожим. Ты создаешь эко-систему – этот мир приспосабливается, рождая что-то свое в ответ на твои действия.