– Здравствуй, МояЛера, – пророкотал Никто. Он сидел на краю обрыва в двух шагах от нас, свесив огромные, длинные ноги вниз. Он посмотрел на застывшую картину, и на его лице расцвела зубастая улыбка от уха до уха. – У вас тут так весело, я даже немножечко завидую, – сказал он и рассмеялся. Смех его, низкий, гулкий, прокатился по горам, отражаясь от камня, разлетаясь эхом в разные стороны, многократно приумножаясь и искажаясь.
– Помоги, – тихо прошептала я, чувствуя, как слезы катятся по моим щекам горячими полосами.
Никто посмотрел мне в глаза, и улыбка сползла с его лица.
– И зачем я буду это делать? – голос его был холодным и равнодушным. Его красные глаза буравили меня насквозь, проникая в мою голову, читая все, что там сейчас было.
– Затем, что я тебя прошу.
Чудовище засмеялось еще громче и смех его, искренний и неподдельный прошелся холодом по моей спине.
– А с чего ты решила, что твоя просьба что-то значит для меня?
Никто смотрел на меня красным огнем своих глаз, и тут я почувствовала, что он пробирается куда-то столь глубоко, где не бывало даже мое подсознание. Там только пустота. Моя собственная, личная пустота и инстинкты. Природные коды, заложенные эволюцией, программы, которые составляли меня на уровне углеродных соединений. Они были для него не сложнее азбуки. Он читал меня на генном уровне, и это не составляло для него никаких проблем. Он читал мою ДНК, видя всю мою родословную до сотого колена, читал мое прошлое, мое будущее, мое настоящее… И тут я понимаю, что не все так просто и лаконично. Никто нуждается во мне, если это слово вообще уместно, но на вполне определенных условиях – до тех пор, пока я, так или иначе, приношу ему пользу, оно в восторге и готово бережно охранять меня, в том числе и от себя самого. Но как только происходит что-то, что ставит под угрозу лишь мое здоровье, а не жизнь, комфорт или, как, например, сейчас жизнь близких мне людей, оно совершенно равнодушно. То есть получалось так, что я нужна ему живой, но совсем не обязательно здоровой и уж тем более счастливой. Как корова в загоне, как морская свинка в клетке. И внезапно это вселило в меня дикий ужас, который обернулся гневом и отчаяньем.
– Мне, в общем-то, все равно, что значат для тебя мои слова, но я тебе обещаю – упадет вниз Влад, я полечу следом за ним. А тут уж сам решай, важно для тебя это или нет, – сказала я и почувствовала, что сказанное мною истинная правда – в это секунду в эту минуту, совершенно без сожаления сделаю то, что сказала, и гори оно все огнем.
Чудовище больше не смеялось. Оно смотрело мне в глаза и читало меня. Мне оставалось только ждать. Ждать, во что выльются мотивы его поведения. Осталось выяснить, насколько важно ему мое присутствие здесь.
Оказалось, слишком важно, чтобы тянуть время.
Огромное чудовище поднялось на ноги, седлало ровно шаг и склонилось над обрывом, где борясь за собственную шкуру, висел самый любимый мной человек. Оно схватило его за шкирку и вытянуло наверх, поставив замороженное тело на твердую землю. Влад тут же обмяк и упал на каменную плиту. Он повернулся к Яшке, вытащил из его рук камень, зашвырнув его куда-то в туман. Все происходило так быстро, что успевала лишь следить глазами за тем, что он делает. Тут он повернулся ко мне и резко, больно схватил меня за шею рукой, что была в тонкой белой перчатке. Он поднял мое тело над землёй, словно оно ничего не весило, и поднес к своему лицу так близко, что я чувствовала его тяжелое дыхание, обжигающее мою кожу горячим воздухом, словно открытое пламя. Огромная пятерня сомкнулась на моей шее, сдавливая ее, перекрывая поток воздуха и крови. Мир стал тускнеть.
– Знай свое место, – тихо пророкотал мне Никто, сверля меня красными глазами. – Моя зависимость имеет свои пределы, а твоя необходимость исчисляется только ее величиной. Все, что ты есть – лишь сумма всего, что мне от тебя нужно, но наступит время и я смогу обойтись без тебя.
– Значит, еще не наступило, – прохрипела я.
– Временно… – почти ласково прошептало чудовище, раскрывая рот в широкой улыбке, и свет вокруг меня померк.
***
Я пришла в себя от того, что холодный камень проморозил меня до костей. Я открыла глаза и поняла, что лежу на том самом плато, где неизвестно сколько времени, назад мы с Владом чуть не отправились на тот свет. Я посмотрела на пропасть рядом с нами и увидела, как липкий густой туман ползет наверх, протягивая нам свои отростки-щупальца. Я резко села отыскивая глазами Влада, но его нигде не было видно. Зато Яшка сидел скованный по рукам и ногам той самой прозрачной породой, в которой некогда был захоронен целиком – огромные прозрачные валуны скрывали его руки и связанные вместе все четыре ноги. Оно подняло на меня взгляд разноцветных глаз и впилось в меня испуганным взглядом. Я увидела, как он мелко дрожит. Ага, значит Никто и все, что произошло над обрывом, мне все-таки не приснилось. Я обернулась. Влада нигде не было. Я заволновалась: