– Влад, – еле слышно позвала я, и с удивлением поняла, что мне больно говорить. Ответа не последовало. – Влад, – попыталась крикнуть громче и услышала лишь надсадный хрип. Мое сердце зашлось. Больше всего на свете я боялась найти его где-нибудь ниже по дороге, растерзанным надвое, или не найти вовсе. – Влад! – захрипела я так громко как могла.
– Не кричи, – раздалось из глубины скал. Влад медленно поднимался по дороге, по которой мы пришли сюда. – Я нашел нам место для ночлега.
– Я чуть Богу душу не отдала!
– Я тоже, и вот ведь какая забавная штука, – он подошел ко мне, протянул руку и помог подняться, глядя на меня тем самым взглядом, который предполагает долгий и обстоятельный разговор в очень недалеком будущем. – Когда я уже думал , что вот-вот получу камнем в лоб и полечу в неизвестность, остывая по дороге вниз, я оказываюсь на твердой земле, цел и невредим, в полной безопасности, Яшка оказывается скованным по рукам и ногам, а ты валяешься без сознания на краю пропасти, – он выразительно посмотрел на меня и добавил. – Ничего не хочешь мне рассказать?
– А при чем тут я? – сказала я и скривилась от того, как хрипло звучит собственный голос. Глаза Влада вспыхнули негодованием, и он с сарказмом спросил.
– Больно говорить после того, как тебя душили?
– Откуда ты…
– Нужно быть идиотом, чтобы не заметить огромный синяк во всю твою шею и мелодичный тон твоего голоса, – резко сказал он. – А еще, как раз перед тем, как все волшебным образом наладилось в считанные доли секунды, я слышал, как ты позвала Никто.
Я замолчала и смотрела на то, как он сверлит меня своими синими, как море глазами, и понимала, что момент истины наступил. Я кивнула.
– Ты говорил, что нашел ночлег? – просипела я.
– Там, чуть ниже по дороге есть небольшая пещера. Мы прошли ее, когда поднимались сюда.
– Пойдем туда, я все расскажу.
Он кивнул. Взвалив на себя Яшку, он медленно пошел вниз. Я пошла следом.
Пещера была низкая и маленькая, но все же давала ощущение уединенности и защищенности, которого сейчас не хватало. Яшка сразу забился в угол и тут же уснул. Я наскоро слепила костер, и ужин для нас двоих, который, как ни странно дался мне без особого усилия – два огромных стейка из свинины и большая миска нарезанных овощей. Стейк был вкусный, сочный, в меру прожаренный и удивительно пах, а овощи хрустели так, что я чуть язык не проглотила. И это несмотря на то, что глотать было довольно таки больно. Все было таким вкусным, что мне даже пришла в голову мысль, а не сниться ли мне это. Нет, не снилось. Во сне Влад не был бы так зол. Пока я рассказывала ему историю нашего с Никто знакомства, Влад с аппетитом ел, но от моего внимания не увернулось то, как срослись на переносице его брови, как временами он переставал жевать и тяжело выдыхал через нос. Когда я замолчала, он как раз закончил есть. Он долго думал над тем, что услышал, а потом тихо сказал:
– Знаешь, мне вот интересно, по какому принципу этот Никто отбирает себе кандидатов в директора его вселенной? Каковы критерии? Я имею в виду, если бы передо мной стоял выбор человека, которому суждено кроить этот мир я бы выбрал надежного, психически устойчивого человека, на которого можно было бы положиться, что совершенно логично. Но, очевидно, ему нравятся те, кто со снарядом в голове, и желательно, чтобы калибр был повнушительнее.
– Влад, ты бы поаккуратнее в выражениях, – сказала я опуская глаза в пол. – Не думаю, конечно, что ему важно твое мнение, но все же…
– А что оно такое страшное?
– Он. Это он, и тут уж сомнений никаких.
Я рассказала ему о том, что собой представляет Никто, и каковы его возможности. Влад внимательно меня слушал, а потом спросил:
– Ты боишься его?
Я кивнула.
– Тогда, зачем же ты общаешься с ним?
– Не знаю. Думаю, без этого мы бы долго здесь не протянули. Я ему нужна. Ему нравится, когда я творю. Когда создаю что-то.
– Так это с его согласия ты тут веселишься, как дитя в песочнице?
Я снова кивнула. Влад задумался, а потом спросил:
– Ты его боишься, Яшка его боится, тогда почему же мне не страшно?
– Просто ты его ни разу не видел.
– Почему?