– Лера, перестань пилить меня взглядом, – сказал он с набитым ртом, и я отвернулась глядя на мост, уходящий в никуда. А потом Влад, как бы невзначай спросил:
– Никто приходил к тебе сегодня? – и вроде бы голос сделал максимально бесстрастный, что получилось на редкость фальшиво, и сквозь наигранную беспечность отчетливо проглядывало что-то, что я в другой ситуации могла бы назвать ревностью. Легкой, едва заметной, но все же ощутимой. Но в этом случае я не стала долго мучиться и подбирать определения. Все что там было, спрятано и скрыто, а мне порядком надоело копаться в нем и искать всему причину.
– Нет, – сказала я и сама удивилась, как дрогнул охрипший голос. И естественно от Влада это не укрылось.
– Ты что расстроилась?
Я молча помотала головой.
– Господи, Лера, да ты с ума сошла! Он же тебя душил?!
Мне нечего было сказать. Конечно, не было никакого оправдания тому, что меня непреодолимо тянуло к нему. Но тянуло дико! Всем нутром, той его черной частью, что есть у каждого, и ничего тут не поделаешь. И чем дольше его не было, тем сильнее ныло и крутило внутри что-то, что было привязано к чудовищу, которое ни на секунду не замешкается пройтись по мне когтями, когда во мне уже не будет нужды. Это что-то зудело, болело и не давало спокойно спать. Оно мучило меня.
Я мельком бросила взгляд на Влада, а потом спросила, что нам делать с Яшкой. Влад посмотрел на скованное существо, сидевшее недалеко от нас, и смотрящее в пустоту пропасти. Сегодня утром оно снова проснулось самим собой, и было весьма удивлено оковам на своих руках. Когда Влад объяснил ему, что случилось, то сильно расстроилось. Не театрально и не напоказ. На самом деле расстроилось и вот уже час как не общалось с нами, только смотрело куда-то вдаль и думало о чем-то своем. Мы его не трогали, и оно спокойно предавалось своим мыслям.
– Что нам делать? Ничего. Что ты тут сделаешь? Кроме того, как выяснилось, он не самый крупный врун в нашей компании, – сказал Влад, красноречиво посмотрев на меня.
Меня его колкость не задела. Я думала о Никто и о том, как сильна во мне темная сторона, что так тянется к жуткой твари. Раньше я о ее существовании даже не догадывалась, а она, оказывается, не просто есть, но и весьма обширна. И очень сильно болит.
– Он идет с нами или остается здесь? – спросила я Влада.
Яшка нас слышало, но никак не отреагировало на наши слова. Влад тоже не сказал ничего путного, лишь пожал плечами.
– Это ты мне скажи? Ты в нем, оказывается, разбираешься лучше меня.
Я глянула на тощую спину сине-серого цвета, и подумала, что оно ни в чем не виновато. Что-то твориться там внутри него, о чем мы с Владом не имеем ни малейшего представления. Бросить его здесь, значит навсегда лишить его возможности разобраться в том, что же с ним не так. С другой стороны, когда речь идет о собственной безопасности, тут уж не до благородства. И в результате все, на что у меня хватило ума, я выдала Владу безо всякого энтузиазма:
– Сегодня оно безопасно.
Влад кивнул и посмотрел на мост.
– Предлагаешь идти по нему? – спросил он меня, и по его голосу я поняла, что он намерен поиздеваться надо мной сполна. Странно, но после вчерашнего он проснулся в прекрасном настроении и совершенно спокойно общался как со мной, так и с Яшкой, помня о том, что вчера тот без тени сомнения собирался забить его камнем.
– Я ничего не предлагаю, – сказала я тихо, чувствуя, что еще немного и заплачу, так во мне скулило и выворачивалось что-то, что нескончаемо тосковало по трехметровому чудовищу, вспоминая узоры на темно-серой коже. – Веришь мне, пойдем. Не веришь – идем обратно.
Влад долго смотрел на меня, изучая, рассматривая, пытливо вглядываясь в меня темно-синими глазами, а потом сказал.
– Я тебе верю, – сказал он и поднялся с земли. – Яшка поднимайся. Будем вызволять тебя из оков. Валерия, наколдуй как нам что-то колющее.
Я опешила. По правде говоря, я надеялась, что он развернет нас всех и потащит обратно, потому, как то, что на той стороне моста загадка даже для меня. Но Влад был преисполнен решимости и веры, непонятно во что, на том конце радуги. Я засомневалась еще больше:
– Влад я не шучу. Я действительно не знаю, что там.
– Я понял, понял. Ты сделала нам ледокол?
Ненавижу его бодро-позитивное настроение. Становится похожим на восторженного идиота. Я поднялась, подошла к нему и Яшке и подала ему ледокол.
– Спасибо.
Я смотрела как он, ловко орудуя тонким лезвием, высвободил Яшкины ноги, а затем руки. Существо блаженно разминало затекшие ступни и ладони, а потом посмотрело на нас с выражением глубокой вины. Оно попыталось нам что-то сказать, но писать здесь было не на чем, а торопливые жесты трясущимися руками ничего не дали.