Когда с одеждой было покончено, мы оглядели замерзший океан.
– Ну, что? Идем? – спросил Влад, глядя на меня.
Я посмотрела на него. Странно, но он выглядел спокойным.
– И что, даже не расскажешь мне, что я редкостная истеричка и вместо мозгов у меня дырка из-под кошачьего хвоста?
– Наконец-то объективная оценка собственных умственных данных, но, к сожалению, говорить что-то уже бессмысленно.
Я кивнула ему в ответ. Ну и отлично. Яшка к этому моменту пришло в себя и удивленно рассматривало заполярье, раскинувшееся перед его глазами. А я не удивилась. Наверное, ждала от себя какой-то выходки, ведь была на грани истерики. Вот она и случилась. А Влад, похоже, перестал удивляться безграничности моего идиотизма, и просто надеялся выжить, попутно всласть поиздеваться надо мной, когда представится возможность. И мы пошли.
Ветра не было, но холод был такой, что даже в теплой одежде пробирало до костей. Шеки, нос, губы щипало колючим морозом, изо рта поднимался пар и даже зубы замерзали, стоило раскрыть рот, потому шли молча. К тому же, было совершенно все равно куда идти, ведь кругом, но многие миллионы километров, все было совершенно одинаковым, а, значит, и обсуждать особо нечего. Мы шли и любовались тем, как красива ледяная пустыня под черным небом. Поистине, ночь и лед созданы друг для друга. Лед этот светился так же, как и песок, хотя я так не задумывала. Но было удобно и красиво. Прошагав добрую половину дня без единого привала, мы почувствовали, что неплохо было бы перевести дух.
– Слушай, может по – быстрому сообразим снегоход? – без особой надежды спросил Влад.
– И куда нам так торопиться?
– Еще до того, как ты изрядно психанула и заморозила все вокруг, мы говорили, что нам нужна голая пустыня. Помнишь? Я, в общем-то, думал, что мы ее и нашли, пока…
– Да, да. Я поняла. Я истеричка.
– Да с этим-то мы давно разобрались. Я намекаю на то, что пора тебе подумать о выходе.
– Влад, у меня зубы стынут.
– У меня тоже.
– Погоди-ка.
Я остановилась и закрыла глаза. Изначально я представляла себе иглу, рассчитанное исключительно на троих, но взвинченная нервная система выдала что-то слишком большое, даже для десятерых. Куполообразное здание из прозрачного льда было размером с хороший двухэтажный дом. По всем правилам строения оно было, утоплено вниз ниже уровня пола, но для чего я это сделал было непонятно, ведь для естественной циркуляции воздуха и тепла оно было слишком огромным. Там и правда было два этажа, но справедливости ради стоить отметить, что второй этаж был больше похож на балкон внутри здания, к которому вела лестница. Были еще и окна и даже мебель, если можно было так назвать толстые матрасы на невысоких деревянных помостах. На первом этаже в самом центре было место под костер а на втором крошечные окна бойницы, закрытые ставнями изо льда.
Яшка бросилось к дверному проему закрытому какой-то толстой шкурой и забежало внутрь. Мы пошли следом. Внутри оказалось темно, сухо и довольно тепло. Не жарко, конечно, но что-то около нуля, и по сравнению с сороковым с копейками минусом снаружи, казалось раем. Один матрас располагался на втором этаже, два других на первом. Очевидно, кто-то из нас будет спать отдельно и сразу выяснилось – кто. Яшка, пискнув как мышь, понеслось наверх и юркнуло под одеяло. Мы не сомневались, что оно мгновенно уснуло. Оно вообще на удивление много спало.
– А оно не растопится от огня? – спросил меня Влад, окинув взглядом огромный купол.
– По идее, лед изнутри должен покрыться коркой из растаявшей воды и тем самым укрепить стены и создать воздушную подушку внутри.
Влад вскинул соболиные брови и ухмыльнулся, посмотрев на меня.
– Валерия, вы не перестаете меня удивлять. И когда же это ты успела поднатореть в вопросах построения иглу?
– В интернете прочитала.
– Хм… то есть очень велика вероятность что вся эта конструкция рухнет нам на голову посреди ночи?
– Не рухнет, – надулась я, но на всякий случай построила несколько балок и перекладин.
Мы подвинули матрацы к огню и сели друг напротив друга, пождав ноги по-турецки. Как только зажегся костер, стены заиграли, словно алмазы и Влад не смог сдержать удивленного возгласа.