– Влад, – я резко отстранилась от него.
Влад смотрит на меня, а потом поворачивается к окну, следуя за моим взглядом.
– Что? Лера, ты чего? – он снова поворачивается ко мне, все еще часто дыша. – Что случилось?
– Ты что, не видишь?
Влад снова смотрит в окно, и я понимаю – он не видит его, хотя между ним и огромным чудовищем только несколько метров и толстый кусок льда, что ровным счетом ничего не значит для Никто.
– Влад, там Никто, – шепчу я, и тут же жалею об этом, потому, как Влад подскакивает и хватается за одежду. Судорожно натягивая на себя штаны и куртку, он вглядывается в окно, пытаясь разглядеть там загадочного зверя, а у меня холодеют руки – Никто смотрит прямо ему в лицо и на фоне взволнованного лица Влада, его такое холодное, полное презрения. Он небрежно рассматривает прекрасные черты, пока Влад борется с одеждой, изучая его, словно жука под лупой. Втрое больше, в миллиарды раз сильнее… Что стоит ему убить его прямо сейчас? И тут я взрываюсь проклятьями в собственный адрес, потому как чудовище переводит взгляд на меня, и рот его растягивается в жуткой улыбке от уха до уха, отвечая на мой немой вопрос. Ничего не стоит. Он снова смотрит на Влада и рука, с когтями-лезвиями тихо поднимается на уровень шеи Влада.
– НЕ СМЕЙ!!! – заорала я и подскочила как раз в тот момент, когда чудовище делает неспешный замах. Я вдруг подумала, как мало усилий ему нужно, чтобы прямо сейчас убить его.
Влад повернулся ко мне, глядя, как я бегу к нему, думая, что я говорю с ним. Я подбегаю к окну, смотрю чудовищу прямо в глаза и говорю тихо, судорожно дыша, как в горячке.
– Я тут такого наворочу – век разгребать будешь, не разгребешь. Я могу, у меня фантазии хватит. Залью расплавленным железом весь твой крохотный мирок, оглянуться не успеешь. Веришь мне?
Чудовище смотрит на меня почти ласково, а потом заливается рокочущим, низким смехом, от которого дрожит земля. Оно медленно поднимается, встает на четвереньки, как собака и говорит.
– Не забывай, ты МояЛера, и до тех пор, пока это так, ничего с твоим человечком не случится. Еще раз забудешь, и я уже не буду так милосерден.
Тут Никто разворачивается и грациозно, словно дикий зверь, делает прыжок и, завораживающе пластично управляя собственным телом, удаляется от нас, огромными прыжками преодолевая пустыню, становясь крошечной черной точкой на горизонте, где исчезает совсем.
Влад выбегает на улицу. Он мечется по заснеженной пустыне в поисках чудовища, но его там уже нет. Даже если бы и был, он не смог бы увидеть его. О, мой смелый, мой милый Граф, тебе не защитить меня от этого, даже будь ты во всеоружии, а не с голыми руками. Я смотрю, как Влад пытается найти следы на снегу, как пытается увидеть невидимое, и по щекам мои бегут слезы. Валерия, ты полная дура! Ты притащила сюда самого дорого тебе человека, на потеху чудовищу из другой вселенной, искренне веря, что все вокруг от природы добры и бескорыстны, думая, что можешь контролировать все и всех, просто сказав «пожалуйста». Идиотка! Ты завела игру с опасным зверем, совершенно не думая о последствиях! Ты похожа на беспечных хозяев собак, которые так уверенны в том, что их пес не кусается, словно он сам написал расписку и заверил ее у нотариуса. Зверь всегда остается зверем и никому не дано знать, что в его голове! Никто не может быть абсолютно уверен в поведении животного, ведь даже такое высокоорганизованное животное, как человек, порой не может отвечать даже за самого себя. Как ты вообще могла подумать, что ты ровня ему? И уж тем более, откуда мысли, что ты взяла его под полный контроль? Он играет с тобой, выуживая из тебя то, что ему нужно, и твое счастье, что ты толком не знаешь, что это, иначе все закончилось бы гораздо раньше. Гораздо.