Первые пять километров мы шли, словно по минному полю. Уж больно ненадежной казалась конструкция, да и сама мысль об огромном океане над головой сводила кишки и скулы. Яшка ко всему происходящему отнесся с философским пониманием – ему уже было все равно, куда его тащат, лишь бы снова не в Урал. Когда мы прошли первый отсек, первую десятку километров, перед нами возникла перегородка. Нерешительно мы переступили через нее, и как только все трое оказались по ту сторону, перегородка неслышно закрылась, отрезая от нас первую часть тоннеля. Свет в нем погас, а воздухонагнетатели отключились. Мы стояли и смотрели в темную мглу, где еще минуту назад находились сами. Черный безжизненный коридор выглядел таким мёртвым, словно его покинули миллион лет назад. И почему-то стало страшно. Жутко смотреть в него, словно смотрел в глаза мёртвому. Я резко отвернулась и мысленно зареклась оборачиваться назад. Владу тоже стало не по себе, это было видно по хмурым бровям и губам, ставшими двумя тонкими, белыми полосками, но внешне он был сдержан и молчалив. Яшка чувствовало, что что-то не так, ориентируясь исключительно на нашу реакцию, словно само оно потеряло всякую связь с внешним миром и совершенно перестало мерить мир своими категориями, а возможно, их у него никогда и не было. Ничего не оставалось, кроме как идти вперед. Мы посмотрели на коридор, расстилающийся впереди нас, и только теперь пришло понимание, что же меня так напугало – нам только что представилась картина того, что случится с нами, если что-то в моем тоннеле пойдет не так. Именно так будет выглядеть это «что-то» – холодное, мертвое, черное. По коже пробежали мурашки, меня слегка передернуло, и я тяжело сглотнула слюну, словно она была из песка.
– Пошли, – тихо скомандовал Влад и медленно побрел вперед.
Прошагав наверное целую вечность, мы все еще не чувствовали усталости, словно ее заморозили внутри каждого из нас. Мы прекрасно понимали, что день уже давно подошел к концу и надо бы сделать привал, но ноги послушно шли, и никак не выдавали усталости. Мы превратились в роботов, или зомби, отключив всякую обратную связь с нашими телами, мы неустанно гнали их вперед, словно пытались загнать их до смерти. Во всем происходящем вокруг нас и внутри, была какая-то безысходность, словно мы идем по длинной, длинной деревянной доске, перекинутой за борт корабля и на том конце зияющая пропасть, а потому нам совершенно незачем спешить. Идти, в общем, тоже незачем, но не сидеть же на месте в ожидании чего-то, на другом конце сегодняшнего дня, или завтрашнего. Рано или поздно поход этот обернется для нас чем-то, к чему мы совершенно не готовы, и вот тогда…
– Лера, давай останавливаться на ночлег, – сказала Влад тихо, когда мы перешли очередной рубеж, и за нами закрылась еще одна створка. Я кивнула, даже не глядя на него. Мне безумно захотелось побыть одной. Чтобы ни одна живая душа не находилась рядом в ближайшие несколько часов. С моей лёгкой руки из основной магистрали коридора вышло ответвление, которое выросло в три небольших шара, наподобие первого, но чуть больше. Стены были матовыми, в каждой комнате была своя воздушная система и матрас с постельным бельем. Влад мой намек понял сразу и, молча, прошагал в центральный шар. Там за ним закрылась перегородка и отрезала сегодняшний день. Яшка не без сомнения посмотрел на комнату слева, а потом на меня.
– Не бойся, – сказала я. – Мы будем рядом. Если что, смело приходи.
Оно долго рассматривало мое лицо, а затем кивнуло и пошло в свою комнату. Там оно упало на кровать, и, подозреваю, мгновенно уснуло. Меня тоже не нужно было уговаривать. Я зашла в крайнюю правую комнату и с нескрываемым наслаждением смотрела, как закрывается за мной перегородка, отделяя меня от всего мира, оставляя меня в полном одиночестве. Уже раздевшись и улегшись в кровать, я, сама не знаю для чего, сделала прозрачной часть стены выходящей в открытое море. Смотреть там было не на что, ведь океан по-прежнему был стерилен, но мне показалось, что так уютнее.
***
Меня разбудило чувство, что на меня смотрят. Я открыла глаза и посмотрела на прозрачный кусок стены, прямо напротив меня – с той стороны, прямо на песке лежала гигантская голова большой белой акулы, которая смотрела на меня. Остального тела видно не было, потому как его скрывала мгла, но свет, льющийся из шара выхватывал морду огромной рыбы, четко очерчивая каждый контур. Она уставилась на меня круглыми черными глазами, рот ее был приоткрыт, и оттуда виднелись бесконечные ряды острых белых зубов. Она пристально смотрела на меня, взгляд ее был осознанным и пустым одновременно. Я смотрела, как черные глаза всматриваются в меня, и нутро мое сковало холодом. Она понимала, что я проснулась, она увидела, как побелело мое лицо, и в ее глазах я увидела… удовольствие. Огромный рот растянулся, обнажая острые лезвия зубов, в широкой улыбке… Я закричала.