– Посмотри на это! – шептала я Никто, не помня себя от восторга. – Посмотри, какая красота!
Никто рядом не было. Честно говоря, мне было все равно, куда он делся, и что взбрело в его голову на этот раз. Я заворожено оглядывалась вокруг себя, глядя на то, что сотворила и какое-то дикое, совершенно первобытное чувство зарождалось внутри меня. Словно я всегда это умела, словно всегда носила в себе возможность творить, создавать что-то огромное, колоссальное, что-то, что недоступно другим людям. А я могу. Я умею менять миры, коверкать и лепить, строить и создавать. Вселенная подчиняется мне, вселенная стала моим холстом, и теперь будет так, как я захочу. Теперь я творец! Благодаря мне появилась ЖИЗНЬ. Это все – творение моих рук. Это все благодаря мне. Величие бурлило во мне, и я буквально чувствовала свою силу, невероятную мощь, никем и ничем не контролируемую, кроме меня самой. Еще никогда я чувствовала, что от меня так много зависит. Сколько себя помню, я всегда было тенью, незаметным, незапоминающимся кусочком человеческой массы, которая никак не хотела нуждаться во мне, отчего и я свела к минимуму всю необходимость в ней. Но здесь… Я центр мироздания, я движущая сила, я первоисточник всего. Здесь я – ВСЕ.
Сзади меня обняла огромная рука, заканчивающаяся звериной лапой с длинными пальцами. Она, еле касаясь, пробежалась острыми когтями по моему животу и, минуя грудь, легла на мою шею. Над левым ухом я услышала низкий, рычащий голос Никто:
– Теперь ты знаешь, где твое место?
Я кивнула, улыбаясь. От нежного прикосновения его руки мне стало так хорошо, так правильно, словно его руке место только здесь и нигде больше, а мое место внутри когтистой лапы. Я закрыла глаза, ощущая, как длинные пальцы осторожно водят когтями по моей тонкой коже, и пожалела о том, что тело мое слишком хрупко для Никто. Знакомое чувство нежности и податливости вспыхнуло во мне, застилая все остальное собой, стирая все, что было важно раньше.
– Мое место рядом с тобой, – тихо сказала я.
– Все верно, Моя Лера. Идем, я хочу показать тебе самое главное.
Никто обошел меня, протянул руку в белой перчатке, и я уверенно взялась за нее. Меня вело чувство, что я могу доверить ему свою жизнь и без оглядки идти туда, куда он позовет. Даже теперь, когда я знала, кто он на самом деле, я не переставала восхищаться тем, что он есть сейчас. Огромное чудовище ростом три метра, весь в кровавых узорах и звериной лапой вместо правой руки, медленно шагало передо мной, раздвигая ветки, лениво покачивая тонким хвостом. Каждый шаг его был словно музыка , мелодия движения, которую поет его тело при каждом повороте ладони, при каждом сокращении мышцы, словно он тщательно репетировал каждый взмах ресниц, каждое движение плеча, огромного, за которым я могла бы спрятаться целиком. И эта кожа, по которой вились загадочные линии, перекрещивающиеся в тонких, замысловатых рисунках, от которых почему-то захватывает дух и хочется прочесть их тайну, тонкий, как паутина секрет, что они таят в каждом своем завитке. Кто же расписал темно-серое полотно горящим пламенем. Одна лапа звериная, другая человеческая, как две противоположности в одном существе. Кто задумал тебя таким, какой ты есть сейчас? И почему так ярко горят твои глаза? Кто-то же поместил на дне стерильного мира крохотную лужу света? Кто это был, и самое главное – зачем?
Мы остановились на крошечной полянке, где светлячки облюбовали высокие ветки и свет был слабым, совсем приглушенным и скорее напоминал лунную ночь, когда видны лишь силуэты, но все-таки видны хорошо, отчетливо. Никто усадил меня на землю и сам сел рядом со мной. Старое чувство нахлынуло на меня – так же близко, как, казалось, сто лет назад мы сидели плечом к плечу, и я не боялась его так же, как тогда. Наоборот , глубокое, сильное дыхание с легким урчанием на вдохе и утробным клокотанием на выдохе, вызывало непреодолимое желание прикоснуться к нему, ощутить грубую поверхность кожи, поймать рисунок красных линий под своими пальцами и ощутить силу, которая переливается в нем, становясь для меня такой же явственной, как тепло тела, которого у него не было. Только теперь я поняла, что у него нет никакой температуры, и когда бы он ни прикоснулся ко мне, он всегда подстраивался под мою. У него не было запаха. Кожа его не пахла ничем и если закрыть уши и глаза и втянуть воздух, вы ничего не почувствуете. Словно нет Никого. Наверное, поэтому ему так нравится мой запах, потому что он у меня есть, а у него…
– Смотри, – тихо прошептал он.
Но я увидела это за доли секунды до того, как он сказал, потому что в темноте сложно не увидеть света. Крошечные существа выползали на середину поляны маленьким стадом. Их было два, может три десятка и размером они были на больше ладони. Моей ладони. Это были мягкие, прозрачные существа, похожие на шарики с водой, но более плотные и, определенно, живые. Не знаю, как это описать, но глядя на них, ты совершенно точно понимал, что перед тобой разумное существо. Они медленно перекатывались через себя и внутри их крошечных тел переливались разноцветные вспышки, слабых и еле заметных огоньков, но все-таки различимых – красные, зеленые, желтые, фиолетовые, синие. Словно в них смешивалась акварель, краски соединялись, образуя новые цвета, чтобы потом, разъединяясь, превращаться во что-то иное, совершенно неповторимое. Это было невероятно красиво. Я заворожено смотрела, как жизнь, еще совсем юная, беззащитная, но уже со своим сознанием, мыслями и возможно, мечтами, представала передо мной, ничего не боясь, и даже не замечая, что огромные существа смотрят на них, улыбаясь и восхищаясь их несовершенством. Они были великолепны.