– А помнишь, – сказал он все так же тихо, с некоторым оттенком мечтательности, совершенно ему не свойственной. – В нашу первую встречу ты гордо заявила, что тебе от меня ничего не нужно?
– Помню.
Он кивнул и его рот растянулся в довольной улыбке.
– У всех есть сокровенные желания. У всех. Надо просто хорошенько поискать.
Я закусила губу. Да, ты меня уделал. Как Бог черепаху. Я все поняла и даже не спорю.
Он услышал мои мысли, повернулся ко мне, и улыбка его поползла к ушам, разделяя лицо на две части:
– А что мы будем делать с твоим придатком?
Я удивилась – ни разу не вспомнила о Владе. Ни разу. А теперь, когда мне напомнили о нем, не чувствовала ничего, кроме тяжести ответственности за человека, которого притащила сюда. А ведь я его любила. Разве? Совершенно не помню. А за что? За что обычно любят? Наверное, за красоту, за мужественность, за ответственность и храбрость. Странно, но пытаясь вспомнить, что именно меня так притягивало к нему, я поймала себя на том, что с трудом вспоминаю его лицо. Вроде размытого пятна, оно маячило где-то в воспоминаниях, никак не давая мне заглянуть глубже и вспомнить, что же там, за ним? Что же было в нем такого, без чего мне никак нельзя было обойтись? Не помню. Совсем ничего не помню.
Никто читал мои мысли и взгляд его, то затуманивался, то становился ясным и четким, но улыбка стала не такой уверенной. Словно он испугался, что я вспомню. Что Влад сможет заставить меня вспомнить. Но этого не случилось.
– Подними их наверх. Я отправлю его домой.
Никто исчез. А через мгновенье поверхность океана взорвалась брызгами высотой с три этажа. Никто вылетел из воды, держа в каждой руке за шкирку по мокрому, брыкающемуся человеку, если считать Яшку кем-то из рода людского. Перелетев через меня, он тяжело приземлился на песок за моей спиной, сотрясая собой землю, и небрежно, как бросают котов, не вовремя попавшихся под руку, швырнул их к моим ногам. Яшка, упав, сразу же поднялось и попятилось, дрожа всем телом и глядя на Никто глазами, полного ужаса. А Влад, откашливаясь и отплевываясь, повернулся на спину, приподнялся на руках и сел, глядя на огромное чудовище, стоявшее перед ним во всей своей красе. Оглядывая его с ног до головы огромными, испуганными глазами, прошептал он.
– Бог ты мой…
– Вы можете идти, – сказал Никто, глядя на человека перед ним.
Я подошла к нему. Стоя рядом с Никто, я смотрела на Влада. Теперь, когда он был перед моими глазами, и его я видела совершенно чётко, я понимала, что прекрасное лицо, стройное, сильное тело, его глаза… все это мне совершенно безразлично. И что там было в его глазах? Уже ничего. Обычные, темно-синие глаза. Если бы хоть что-то кольнуло меня, хоть что-то зажглось, затеплилось… но ничего. Совершенно ничего. А он посмотрел на меня и глаза его стали еще больше. Что-то во мне напугало его еще больше, чем огромный трехметровый зверь из параллельной вселенной.
– Ты возвращаешься домой прямо сейчас, – сказала я ему очень тихо, и протянула ему руку, чтобы помочь ему подняться с земли. Он удивленно посмотрел на нее, протянул свою и прикоснулся ко мне, и в этот момент я почувствовала Никто. Тонкая струна натянулась где-то в глубине его мрачной души. Он испугался. Побоялся, что простое прикосновение может разрушить все, ради чего он так долго старался. Тонкие губы приоткрылись, показывая ряд блестящий, тонких и острых как ножи, зубов. Послышался глухой и низкий рык. Я повернулась к нему и посмотрела, ожидая, когда он прочтет в моем сердце то, чего пока не понял Влад – пустоту. Услышав ее, увидев ее, чудовище успокоилось и отступило назад, на один шаг. Но один его шаг был огромен и теперь мы с Владом остались вдвоем. Влад медленно поднялся, глядя на меня.
– Лера, что с тобой? – сказал он, и я услышала то, что так давно хотела услышать в его голосе. Любовь и страх. Страх за меня и за себя, оставшегося без моей любви, еще не понимающий этого, но догадывающийся, каким-то шестым чувством, тонкой материей, что чего-то не стало. Чего-то очень важного.