Он сразу же устремил свой взгляд на меня. На строгом лице заиграла приветливая улыбка, но, тем не менее, она не коснулась глаз. Я не могла понять его взгляда. Там был легкий интерес, хитрость и какая-то усталость не свойственная человеку в таком возрасте. Опять я с этим возрастом, кто его знает, сколько ему лет? Может, и жить уже порядком надоело.
Он не сводил с меня взгляда, и я до жути чувствовала себя неловко. Может и смотрит вовсе не на меня, а так в толпу, и каждому кажется, что этот взгляд предназначен только ему одному. Вот не знаю как кто, а я бы с радостью обошлась без этого пристального взгляда.
Он подходил все ближе сопровождаемый, как и Глеб несколько минут назад, уважительными кивками головы, направляясь к нашему столику. Уже на расстоянии нескольких метров правитель все же отвел взгляд от меня и посмотрел на Глеба.
- Рад приветствовать тебя главный страж на этом празднике в твою честь. И спешу поздравить с этим большим событием в жизни каждого мужчины.- Потом, чуть понизив голос, добавил - Приятно, что ты все же почтил нас своим присутствием.
- Тебе откажешь.
Глеб слегка улыбнулся, пытаясь смягчить свою фразу и выдать ее за шутку. Но улыбка глаз не коснулась, и никакой легкости в его словах я не слышала.
- Да, иногда приходиться настоять, коль ты из-за молодой жены спрятался от всего мира.
Они пытались говорить с легкостью, с напускным юмором, но в разговоре чувствовалось напряжение. Так говорят не давние друзья, а соперники.
Присмотрелась к правителю. Мужчина эффектный, аура власти и вседозволенности придавала ему еще больше помпезности. Окружающие реагировали на моего мужа, так же как и на правителя – с уважением и каким-то страхом в глазах. Больше этого самого страха я замечала во взглядах направленных в сторону Глеба. Для меня все было наоборот - Глеб был самым обычным мужчиной, безумно красивым, умным, но моим родным. Я не относилась к нему как к главному стражу, не трепетала в страхе от одного его имени. Может и трепетала, но совсем не от страха. Я его с самого начала воспринимала как самого обычного мужчину, не обремененного неограниченной властью и возможностями. Поэтому страж он или самый обычный тракторист для меня особой разницы не было. Не буду врать, приятно чувствовать всеобщее уважение, граничащее со страхом к своему мужчине, но на мое личное отношение к нему это никаким образом не повлияло.
С правителем знакомилась в другой обстановке, я его сразу восприняла как человека обладающего неограниченной властью и огромными возможностями. Пока он подходил, не сводя с меня взгляда, это чувство накапливалось все больше и больше. Чувство непонятного трепета и волнения, чувство страха. Сама себе не могу объяснить, чего боялась. Я видела в нем правителя, и скорее всего, именно это было причиной.
- Рад познакомиться с женщиной, которой все же удалось остепенить главного стража.
Из-за своих размышлений даже не заметила, когда он обратился ко мне. Несколько раз моргнула, собирая мысли в кучку, надеюсь, это не выглядело слишком глупо.
- Это уж как посмотреть.
Брови правителя взметнулись вверх. Это, скорее всего, был не немой вопрос, а самое что ни на есть «онемение от удивления». Удивление тем, что я ответила не смущенной улыбкой, а фразой состоящей из нескольких слов. Понимаю, что он многоуважаемая персона, и скорее всего не каждая женщина, а может и мужчина, решаются ему что-то ответить, но я не из робкого десятка. Вернее сказать я тоже нервничала, но мои «нервы» находили выход таким вот образом.
Брови правителя по-прежнему были приподняты, и я решил все же объяснить ход своих мыслей, а то еще чего доброго застынет с подобным выражением лица.
- Скорее главный страж остепенил меня. Я замуж как-то не особо стремилась.
- Еще не встречал женщин, которые могут не захотеть замуж, глядя на Глеба.
- Значит, в этом я уникальна.
- О, нет, думаю не только в этом.
Ничего не ответила, решила промолчать. Надо бы научиться успокаиваться другим образом, а не выбалтывать все, что в голову прейдет.
- Орис.
Он протянул мне руку к верху ладонью, в знак знакомства. И я уже готова была ответно подать свою, когда голос Глеба в моей голове, прогремел как гром среди ясного неба – «НЕ СМЕЙ!». Моя рука медленно сжалась в кулак и плавно вернулась в свое прежнее положение.
Правитель еще какое-то время стоял около меня с протянутой для пожатия рукой. Он смотрел выжидающе, а я чувствовала себя последней дрянью. Вам просто не передать, как неловко я себя чувствовала. Стоять среди огромного зала, где сотни пар любопытных глаз рассматривают тебя по миллиметру, а возможно в своих умных головах уже разлаживают по клеточке, изучая со всех сторон – это уже испытание. Отказывать же правителю в такой мизерной просьбе как знакомство, мне казалось верхом наглости и невоспитанности.
Орис все же отвернулся от меня, на последок одарив улыбкой. И что удивительно в ней я не заметила обиды, или немых обещаний всех мыслимых и немыслимых наказаний. Там блеснуло уважение.
- Глеб, будь добр, представь мне свою жену.
А Глеб молчал, с укором глядя на правителя. Напряжение росло. Я слышала, как нервно сглотнул мужчина стоящий несколько метров от нас, как переминаясь с ноги на ногу, зашуршали несколько женщин. Это была игра по непонятным мне правилам и единственное, что я могла сделать - молча смотреть. Чем я и занималась.
- Наташа, знакомься – наш правитель Орис.
Глеб даже не взглянул на меня, все это время, не отрывая взгляда, он смотрел на правителя. Я чувствовала его напряжение. Орис разорвал их зрительный контакт первым и опять протянул мне руку.
- Теперь можно поздороваться?
Не знаю, кого спрашивала, Глеба или Ориса, а может просто мысли вслух. Но правитель, стоявший напротив, с протянутой рукой, решил ответить.
- Теперь можно.
В его глазах сверкала улыбка.
- А что было до этого?
- Маленький тест на профпригодность.
Его неожиданное подмигивание, выбило почву у меня из-под ног, я в ответ улыбнулась на все тридцать два. Помнится, Волес говорил что-то по поводу представления женщины чужим мужчинам. О том, что только муж имеет право знакомить или нет свою жену с каким либо другим мужчиной.
Здесь все мужчины столь остроумные и прозорливые или я тупею не по дням, а по часам?
Стол на удивление оказался съедобным. Ну не сам стол, а та живопись, что располагалась на нем. Дамы аккуратно ощипывали пальмы, мужчина, который не Глеб и не Орис, а третий, отрезал ножом кусок коричневой горы поросшей каким-то мхом и отправил в свою ракушку – приспособление, заменяющее тарелки. Со стороны все смотрелось эстетично, и даже красиво. И мне скорее всего нужно привыкнуть, чтобы все это воспринимать как должное, но пока… Пока я внутренне вздрагивала каждый раз, когда лысоватый мужчина средних лет сидящий за нашим столиком, отправлял кусок коричневой массы себе в рот. Судя по запаху – это был какой-то травяной паштет с примесью листьев свеклы, что и придавало месиву коричнево черный глинистый цвет.
На сцене рядом разыгрывалось представление. Одна сцена менялась другой, но лучше они от этого не становились. Наш университетский театр дал бы им сто очков форы. Сценарий были достаточно интересен, но актеры играли как не живые. Слишком прагматично и бесчувственно. После очередной такой же бездарной сцены я не выдержала:
- Им бы Станиславского со своим «не верю!»
И опять вслух!
Глеб только улыбнулся с легким придыханием, так и не посмотрев в мою сторону. Ориса же заинтересовала моя фраза.
- Кто такой Станиславский и что значит «не верю»?
- Известный режиссер. Он бы точно не поверил в искренность чувств героев этого спектакля, если даже я с привычкой все видеть в розовых очках, замечаю бездарность ваших актеров.
- Так, может, научишь наших актеров достойно и чувственно играть на сцене?
- Может и научу.
Сказала, а потом еле удержала руку на месте, чтобы в попытке поймать улетевшие слова не закрыть себе рот. А слово ведь не воробей…