- Глеб, поцелуй меня.
В моем голосе звучала боль. Его ответ был сухим.
- Нас слышат.
- Поцелуй меня.
Мне было не важно, слышали нас или нет. Все было не важно. Нужна была спасительная ниточка, соломинка, через которую можно дышать под толщей всеобщего презрения.
«Я не могу с тобой проявлять эмоции на людях. Мужчина может поцеловать вторую, третью жену перед кем-то. Первую же он должен уважать и почитать, не смея оскорбить ее прилюдным телесным контактом».
Я его услышала. Не знаю, почему только сейчас. Может духовно была настолько истощена, что ослаб тот барьер, о котором он говорил. Слышала его фразу. Он говорил телепатически, разъяснял все тонкости поведения в обществе, но мне это было не важно. Важен был только его поцелуй, как знак близости между нами, знак родства душ.
- Поцелуй.
В моих глазах была мольба. Мне так его не хватало. Моего Глеба – живого, страстного чувственного, с легкой насмешкой и таким пылким взглядом. Я хотела быть в его объятиях – закрыться от всего мира и быть только с ним.
И он сделал это. Накрыл мои губы своими. Сначала нежно, ласково, раскрывая их как лепестки роз себе на встречу, потом более страстно проник в рот языком, изучая жаркие глубины. Я позволяла ему себя целовать. Поцелуй не накалял страсть, он разливал негу удовольствия по всему телу. Весь стресс и напряженность последних нескольких часов уходили, оставляя счастье и умиротворение в душе.
Не знаю, сколько длился поцелуй, пару секунд или несколько минут – это не важно. Главное, что мне стало легче. Не просто легче – мне стало безумно хорошо, каждой клеточке тела было легко и спокойно. Я больше не смотрела на правила поведения, не танцевала отстранено, держась от Глеба на расстоянии вытянутых рук - прильнула и опустила голову ему на грудь, а он обнял, с силой прижимая меня к себе.
Музыка утихла, а я все никак не хотела отстраняться от мужа. Легкое покашливание рядом вернуло в суровую реальность.
- Я пропустил ваше представление.
Я моргнула несколько раз глазами, в недоумении уставившись на правителя. Орис стоял рядом. Едва уловимая улыбка играла на его лице.
- Браво! Ты действительно шикарная актриса. Многие поверили твоей игре и посчитали тебя недостойной звания первой жены главного стража. С таким умением перевоплотиться из страстной фурии в чувствительную женщину, не сможет даже самая талантливая наша актриса.
Я была в недоразумении, смотрела на него и не знала, что ответить. В то, что он посчитал мой провал актерской игрой, не верила - не настолько он глуп. Да и окружающие не верили, но спорить с правителем никто не решился. Это был шанс. Шанс достойно выйти из этой ситуации. Он протягивал мне руку, когда я споткнулась. Это многое для меня значило.
- Благодарю. Я старалась.
Глава 28
От Глеба пришлось отстраниться и вести себя так же холодно, как и все окружающие. Это только Юлий Цезарь «пришел, увидел, победил», всем остальным приходится прийти увидеть и подстроиться. Поскольку Глеб стал неотъемлемой частью меня самой, а его мир, соответственно моим, мне придется подстраиваться и жить по их правилам. Может когда-то, немножечко, все же удастся что-либо поменять, но сейчас я была благодарна правителю, что помог мне выйти сухой из воды. Это был урок, очень важный и нужный урок в моей жизни. Да, болезненный, очень. Но как-то так повелось, что мы умеем учиться только на собственных ошибках.
Мы еще немного задержались на празднике, а потом под благовидным предлогом попрощавшись, удалились в кабинку портала.
Я снова сквозь прозрачную стенку смотрела на пеструю картинку праздничного зала, но уже другими глазами. Здесь не было праздника, здесь было мероприятие.
- Вот именно поэтому я как можно дольше оттягивал этот момент.
Глеб на меня не смотрел, я тоже не поворачивалась в его сторону. Нас никто не слышал, но видели прекрасно. Не стоило больше делать ошибок.
- Почему ты ничего не поменяешь, ни ты, ни Орис? Ты же не такой, и правитель тоже, я вижу. Все окружающие вас сопровождают с безграничным уважением и тенью страха в глазах. В ваших силах изменить это общество.
- В наших силах уберечь это общество от разрушения. А любые кардинальные изменения тянут за собой множество неудовольствий, как следствие восстание и внутренняя война. Мы с правителем видели другие миры, их устои и порядки, поэтому оба понимаем тебя. Но росли мы здесь – это наша жизнь, это наш мир. Привносить новшества можно только постепенно, маленькими шажками склоняя людей к мышлению в нужном направлении.
- Как так жить? Ты говорил, я должна занять в этом обществе какое-то положение. Я не смогу.
Остановила свой взгляд на Омелии. Теперь я могла спокойно смотреть ей в глаза. Она тоже на меня смотрела, но тут же отвела взгляд.
- Почему я не могла ей навредить своим взглядом так же как Доре?
Потому что разговаривая с Дорой ты злилась, но была уверена в себе, в своей силе. Здесь же ты боялась. Боялась общества, их давления. В страхе перед кем-то, ты не можешь на него давить. Для этого ты должна внутренне чувствовать себя сильнее, выше. Только тогда ментальная сила проявляется.
Не выдержала и повернула голову в его сторону. Пусть не обнимать, не целовать, но смотреть то можно.
- Ты научишься играть эту роль. Ты ведь прекрасная актриса. – Он подмигнул и нажал кнопку на панели задач.
Выйдя с кабинки портала, сразу же сняла обувь и погрузила босые ноги в белый пушистый ковер. Какое блаженство! Непередаваемое ощущение покоя, уюта и внутреннего умиротворения. И причина была вовсе не в физической усталости – обувь очень удобная, но морально устала безумно.
Прошла босяком на кухню и налила себе чашку чая. Взглянула вопросительно на Глеба, шедшего рядом.
- Тоже чай.
Чай запарился и уже слегка остыл, а я все никак не решалась задать волнующие меня вопросы. Сидела за столом напротив него и бессмысленно всматривалась в свою чашку. С чего начать? Как можно спросить обо всем? Я уже не раз пожалела, что не уделила тогда должного внимания его словам и желанию объяснить хоть какие-то основные правила поведения в этом не простом мире.
- Глеб, я готова слушать. Все правила и законы, писанные и не писаные. Готова выслушать, запомнить, отложить ровненько на полочки в своей памяти и вовремя доставать от туда как шпаргалки на экзамене.
Он улыбнулся. Но я, со своей импульсивностью просто не дала ему начать разговор.
- Что за дурацкие правила? Почему нельзя обнять прилюдно свою жену?
- Первую жену.
Его уточнения только накаляли мое состояние. Боюсь одним мятным чаем мне не помочь. Суда бы грамм сто коньячку.
- Что за разделения? Белые-черные?
- Я тебе упоминал о здоровье нации, о родословной. Так вот, первый брак это дань выживанию нашего мира. Родословная прекрасная, генетика чистая – в браке рождаются только здоровые дети. И большинство зачаты они в лаборатории, так как супруги не желают ложиться друг с другом в постель.
Дети от первого брака никогда не болеют, а их продолжительность жизни на порядок выше. От всех остальных жен, потомство на много слабее. И даже с нашей развитой медициной они не могут иметь такое же здоровье и продолжительность жизни.
Слово «потомство» резануло слух. Меня передернуло от подобного сравнения. Ребенок это всегда счастье, бесценный дар, который ценишь, не взирая ни на что. Разве кто-то с родителей мог бы сказать, что больной ребенок для них менее любим, чем здоров? Все наоборот - если ребенок болен, он нуждается в большей опеке.
Глеб увидел мою реакцию, но не остановился с расспросами и объяснениями, а продолжил свой рассказ.
- Первый брак – это всегда брак по расчету. К нему подходят с трезвой головой и холодным сердцем. Очень редко такие супруги испытывают друг к другу какие-то чувства, к этому даже не стремятся. В этом браке мужчина получает здоровое потомство, а женщина статус.