— Ты рассердился?
— Да, — ответил Алексей.
— Какая ерунда. Ты, Алексей Николаевич — сверхчувствительная натура.
Алексей расхохотался. Откуда ты такие выводы сделала?
— За старуху заступился, хоть она и не права. Нечего меня дразнить было. А собачку мне тоже жалко, я ее не сильно укусила, только она испугалась.
— Завтра мы с тобой идем в школу. Как ты освоишься с классом?
— А чего с ним осваиваться. Кто полезет, тот получит сдачу.
— Ты что же и драться умеешь.
— А то? У нас там каждое лето отдыхал папа с мальчиком. Он тренер. Вот я и училась вместе с Володькой.
— И чему ты научилась?
Алексей хотел применить незаметный удар в плечо, то ручонки тут же выставились кулачками вперед, опередив его коварный маневр.
— Да ты молодец. Я не думал.
— А ты и не думай. Меня никто не обидит.
— Хвастунишка.
— Я знаешь, думаю, что если бы здесь была мама, это было бы отвал.
— Что?
— Ну, хорошо, обозначает.
— Скучаешь по маме?
— Вечером я привыкла, что она мне сказки рассказывает, утром волосы мои расчесывает, за ручку меня в школу водила. Мама хорошая. Я ее люблю.
— Вот так тебе, Алексей Николаевич, получил? Думал — Анна это просто. С глаз долой из сердца вон. А девочка любит свою маму и как ей объяснить все, он пока не знал.
— Подождем удобного момента, — решил он.
В этом же доме у Нонны Сергеевны жила ее давняя знакомая Алиса Николаевна, старая дева, усердно ухаживающая за собой даже в столь зрелом возрасте. Пока жива была тетушка Алексея, по праздникам они всей семьей приезжали к ней и тогда две подруги Нонна и Алиса могли отвести душу во всех касающихся их ума сплетен. А поскольку по уму они подходили более к лисьему роду, нежели человеческому, то и разговор их касался чисто хитроумных сплетений о каждом знакомом или малознакомом им человеке. Они часами могли разбирать суть того или иного индивида, нимало не смущаясь того, что знают его только внешне. И теперь Нонна решила навестить свою несколько подзабытую в семейных баталиях подругу, предварительно позвонив ей вечером.
— Алисочка, милая моя, здравствуй!
— О. Нонночка! Какими судьбами? Я уж думала, что живешь с дочерью где-нибудь в Париже.
— Ну что ты, милая. Я хочу завтра к тебе приехать. Как ты, не возражаешь?
— Буду очень рада. Приезжай после обеда, с утра меня дома не будет.
— Договорились. До завтра.
— С кем это ты там разговаривала? — спросила Ляля, входя в ее комнату.
— С Нонной, хочу завтра к ней съездить.
— Правильно. Заодно, может быть увидишь бывшего зятя.
— Ты все еще страдаешь о нем?
— Глупости. Просто вспомнила.
И Ляля уплыла в свою комнату, где и предалась в одиночестве своим воспоминаниям. Она все еще была красива, эта одаренная щедро внешностью женщина. Ее портила только полное безразличие ко всему. Она казалось ожившей куклой, большой и говорящей. Такой какой трудно было найти себе мужа. На нее глядели, удивлялись, целовали ручки, ахали вслед, но женились на других, теплых, нежных, надежных. В жизни кукла была не нужна. И бедная Ляля, ощущая на себе завистливые взгляды — дань ее внешности, не видела ни одного, кто остановился бы на ее качествах в роли жены. Бывая в гостях и на вечеринках, она так и не обрела себе «друга», способного оценить красоту женщины и предложить ей руку и сердце.
— Красивая жена — чужая жена, — говорили между собой поклонники ее внешности.
От развода в ней добавилась еще злость на мужчин, не способных оценить ее. Такая красота не должна заниматься прозой жизни, пеленками, бутылочками с молоком и прочей мелочью. Этот удел отведен для сереньких малоприметных женщин. Алексей тогда попался в ее сети из-за мужского самолюбия — его всем предпочла она необыкновенная, по ее мнению, женщина.
Назавтра Нонна Сергеевна покатила в гости к ожидающей ее приятельнице. Они встретились как две родственницы, любящие друг друга. Немедленно был водворен на стол кофе и бутылочка рижского бальзама, столь любимого атрибута гостьи в качестве добавки в чашечку ложечки — другой.
— Рассказывай, как живешь?
— Неважно, — пожаловалась Нонна. — Ляля разошлась с мужем.
— Да что ты! — удивилась Алиса.
— И теперь Ляля в гордом одиночестве сидит дома.
— Такая долго не засидится.
— А куда она пойдет? На дискотеку с молодняком? В Парк Культуры и отдыха, где на скамеечке находятся мужчины, из которых сыплется песок?
— В театр, в кино.
— Туда все ходят со своими спутницами.
— В ресторан?
— С кем? Одной нельзя, примут за женщину легкого поведения.