И приняли в доме этом Оксану и Петьку как гостей дорогих. Чай свежезаваренный с травами. Мед духмяный, грудь сжимается от запаха.
— Ешь, Петр, скорее вырастешь, ишь какой худой.
— Да уж не знаю что и делать? Как кормить его, чтобы поправился.
— Побольше витаминов надо есть. Морковку, свеклу, ягоды разные. Медок.
— А мясо?
— Мясо оно хорошо в меру. С него одного умереть можно. Были такие эксперименты, когда люди ели одно мясо и умирали от него. Цинга добивала. Так что балуйтесь молочком и витаминами.
Пока они свою беседу вели Петька с Аленкой подружились. Бегают, играют в прятки, догонялки.
— На отшибе живем, парню не с кем играть. Почти в лесу.
— Знаю ваш дом, бывал в этих местах. Когда строился, лес выписывал. Мы тоже на самом краю деревни, а детей кругом нас нет. Скучно внучке. Зимой школа была, а теперь ее закрыли, некому зарплату учительнице платить. Четыре ученика во всем селе осталось.
— Совсем развалилось село, — вздохнула гостья.
— Да, в былые времена улицы полны были детворы и пернатых. Гуси, индюки за ними гонялись. Крик, гам. Словом жизнь била ключом. А теперь нас человек тридцать осталось. Держимся, но не знаю сколько это протянется. Мимо ехал директор Агрокомплекса Прохватилов, почему-то сильно удивился визиту Оксаны, увидев ее, остановился и предложил довезти до дому.
— Прощайте, добрые хозяева. Жаль, что вашу внучку не увидела. В следующий раз заедем.
— Приходите. Завсегда рады будем. Дети поиграют еще.
— Дедушка, — затянула жалобно Аленка, — пусть еще поиграет Петя. Мне скучно одной.
— Мы придем с ним, милая, обязательно придем, — заверила Оксана расстроенную девчушку.
И Петька скривился, уходить не хочет. Сидор Никитович им туесок с медом подал.
— Ешь, Петр, поправляйся, голубчик.
Они сели в машину Прохватилова и тот довез их до дому.
— Почему она у тебя в деревне бродит? — грозно спросил директор лесника.
— Парень квёлый, не поправляется, узнать хотели, не больной ли.
— Тебе что есть его что ли? — Больной и больной. Пусть в лесу больше гуляет.
— Хотел узнать, не зараза ли какая, что худой.
— Да худые нас с тобой толстых переживут, — объяснил ему Прохватилов. Ты, парень, дело не забывай. Тут в лесу объявились трое. По всему селу воровство идет. К тебе тоже заглянуть могут.
— Пусть заглядывают, я их не боюсь.
— Они сокровища ищут, больше им тут делать нечего.
— Не найдут, если до сих пор мы их отыскать не можем.
— А сколько казалось, что схватили птицу за хвост и на тебе, снова обманка. Сердится хозяин, думает мы его просто за нос водим.
— Нам самим с ними не справиться, если б даже мы их и разыскали. Слишком раритетны. Многовековые изделия. Побрякушкам женским цены нет. Их нигде так просто не продашь. Сказали, что купец уже нашелся и готовит документы и возможность вывезти все это отсюда. Да вот самих сокровищ нет и нет.
— Ведь все точно тот каторжанин говорил и рисовал, только другой пристрелил его сразу, а ты поспешил его тоже, ножичек метнул в самое горлышко. Вот теперь и лазим мы с тобой три года, а все без толку.
— А нас, как всех раньше не шлепнут?
— Думаю нет. Им сопровождение нужно, да и столько лет мы их сберегали от разных искателей приключений.
— Хорошо придумали с арендой на землю. Прямо лучшего способа полного разорения крестьян невозможно было найти.
— Кто-то старался, думал. Теперь села свободные стоят.
— Ладно, что узнаешь, сообщай, — и они распрощались.
— Ничего себе мясокомбинат, — подумал про Прохватилова Равиль. — Не будет никого и он сгодится. Надолго хватит.
Эти азиатские сокровища не давали покоя многим. Только молвой разрозненные на четыре части, собирали искателей в разных местах. Людей перебито за это время — уйма, а разгадки так и нет. Многие подумывали, что их давно уже, еще тогда увели из-под носа охраны те, кто и послал забрать их для казны. Иначе зачем было расстреливать, убивать всех сопровождающих. И делить сокровища на четыре части? Что-то тут не так. Может и слух о их существовании поддерживают до сих пор, чтобы государственные люди не начали спрашивать с ответственных за их возвращение в казну? Иначе такое долгое путешествие по станциям в течение десяти лет, ничем не оправдано.
Сейчас голова Равиля была занята мальчишкой. Скелет не годился ему на обед, но и держать у себя он не мог. Вдруг увидит что и конец его делу. Подозвал Оксану, пока Петька у реки возился с удочкой и сказал:
— Толку от него никакого, я его убью.
— Умоляю тебя, оставь его. Не трогай. Он нам заместо сына будет.