Альбом венчали две «электрические» песни: «Alabama» – своеобразная аллюзия на «Southern Man» – и монументальная психоделическая рок-баллада «Words» с продолжительным гитарным соло, которая стала своего рода осмыслением творчества и природы слова. Концертная запись антинаркотического визионерского хита «The Needle and the Damage Done» рисовала картину медленного угасания человека, сидящего на наркотиках, – что называется, портрет с живой натуры, печальную роль которой исполнял гитарист Crazy Horse Дэнни Уиттен, все больше отдалявшийся от группы и творчества вообще, предпочитая компанию белого порошка.
Альбом «Harvest» практически не содержит ни одной проходной песни, каждая уникальна хотя бы тем, что написана в неожиданном и неповторимом стиле. Выпущенная синглом кантри-баллада «Heart of Gold» стала хитом №1 в США и визитной карточкой Янга на все последующие времена. Гитарные аккорды, органично дополненные лирической темой губной гармошки, стали фирменным знаком Нила для всех американцев, даже тех, кого не особенно трогало творчество Янга. Сам же Нил не очень любил эту песню и почти не исполнял ее на последующих концертах именно из-за ее популярности, – как, впрочем, и все музыканты, рождавшие хиты, пришедшиеся по вкусу всеядной толпе.
Интересной была реакция Боба Дилана на песню «Heart of Gold». Признаваясь в любви к творчеству Янга, Боб в то же время прямо обвинял его в ментальном плагиате: «Я ненавидел эту песню всякий раз, когда она играла по радио. Мне всегда нравился Нил Янг, но эта песня докучала мне каждый раз, когда я ее слышал. Я говорил себе: «Черт, это же я сам, собственной персоной! Она звучит в точности как я, это и должен был быть я… Такое ощущение, что кто-то схватил мои пожитки и убежал с ними… Понимаете, я никогда не смогу преодолеть это ощущение».
Оригинальный симбиоз рока и кантри, запечатленный в альбоме «Harvest», впоследствии подхватили многие группы, среди которых особого успеха достигли The Eagles. Однако поначалу критики восприняли альбом Янга в штыки, в том числе упрекая «Heart of Gold» в заимствовании мелодии из ранее записанной Джеффом Беком композиции «Love Is Blue». Публика же восприняла творение Янга на ура, сделав альбом мегахитом и одним из самых популярных творений музыканта за всю его историю.
Нил не только не ожидал успеха альбома, но и, по его словам, не был особенно рад ему. Шумиха и вершины хит-парадов несколько выбили Янга из колеи, поскольку, как было уже давно понятно, роль мегазвезды шоу-бизнеса вовсе не была его жизненной целью. Позднее, на обложке ретроспективного сборника песен «Decade» Янг описал ситуацию, в которой оказался в те годы: «Благодаря „Heart of Gold“ я оказался посреди шоссе. Путешествие вскоре стало скучным, и я свернул на обочину. Это более ухабистый путь, зато я встретил по дороге намного больше интересных людей».
Под «обочиной» Янг имел в виду свое последующее, далекое от коммерческого успеха творчество, однако надо заметить, что повторить успех «Harvest» Янг все-таки попытался, выпустив вскоре странную подборку под названием «Journey Through the Past», скорее напоминающую набор отбракованных песен, чем полноценный альбом.
Достойным ответом Нила на собственный кантри-альбом стал неожиданный для всех сборник густейшего гаражного рока под названием «Time Fades Away» (1973), записанный практически «живьем» без применения студийных эффектов и сохранивший ту самую «грязную» атмосферу концертных выступлений, к которой Янг всегда стремился в студийных записях. Хард-считалочка «Time Fades Away», несмотря на забавный текст («Сынок, не задерживайся долго, / Постарайся вернуться домой к восьми / Сын, не жди, пока стемнеет, / Ты ведь знаешь, время летит быстро»), содержала мрачное предчувствие грядущих трагедий. Альбом стал своеобразной янговской трактовкой набиравшего тогда обороты хард-рока, – ведь всего лишь несколько лет назад вышли эпохальные дебютные альбомы «тяжелой троицы» Led Zeppelin, Black Sabbath и Deep Purple, ставшие первыми ростками жанра, так буйно разросшегося на ветвистом древе рок-музыки.
Казалось, подъем в творчестве Янга и растущая популярность будут его вечными спутниками, и успешные альбомы будут литься рекой… но жизнь рассудила иначе.
Баллада о Дэнни Уиттене
В процессе подготовки к туру в поддержку альбома «Time Fades Away» стало очевидно, что Дэнни Уиттен не может продолжать нормально работать как музыкант, поскольку его пристрастие к наркотикам становилось все более тяжелым. Нил, любивший Дэнни почти как родного, несколько раз давал ему шанс вернуться в группу, однако Уиттен достиг той стадии, когда практически не мог держать гитару в руках. Когда сам Дэнни попросил «отпуска», Нил дал ему 50 долларов и билет на самолет, чтобы тот мог поправить здоровье и отдохнуть от прелестей цивилизации. Однако зависимость Дэнни достигла предела, и все подаренные Янгом деньги он в тот же день истратил на наркоту.
18 ноября 1972 года Нилу позвонили из Лос-Анджелеса и сообщили, что Уиттен был найден мертвым с диагнозом «передозировка». Это известие шокировало всех, кто знал Дэнни, и больше всего – Нила. «Я любил Дэнни, – с горечью вспоминал он. – Я чувствовал себя ответственным… Я был очень взволнован и… незащищен». Красивая сказка о великой рок-н-ролльной группе разрушилась в один момент.
Под сильным впечатлением от потери, а также от последовавшей смерти с таким же диагнозом дорожного менеджера группы CSN&Y Брюса Берри, Янг написал материал для самого мрачного и безысходного альбома – «Tonight’s the Night». Смерть друга породила слепой гнев против наркотиков, шоу-бизнеса, против всего окружающего мира. Такую боль невозможно долго терпеть, и Янг нашел ей выход в творчестве. Написав песни для альбома за несколько дней, он с такой же быстротой записал их с оставшимися членами группы. В этот раз его меньше всего волновала полировка звука, – он стремился поскорее выпустить своих демонов наружу. Команда, с которой Янг записывал материал для альбома и затем обкатывал его на концертах, была названа Santa Monica Flyers. Место гитариста в ней занял Нильс Лофгрен.
Главным героем открывающей альбом песни Янг сделал Брюса Берри – простого работящего парня, который попал под жернова наркокультуры помимо своей воли.
Сам Уиттен появляется в альбоме «живьем» – в архивной записи песни «Come On Baby Let’s Go Downtown», сделанной во время концерта Crazy Horse в Нью-Йорке в 1970 году, где Дэнни исполняет вокальную партию. Безысходный гнев и горькое отчаяние сквозит почти в каждой песне альбома: и в кантри-блюзе «Mellow On My Mind», и в психоделичной «New Mama», и в гневной «World On the String» («Мир на ниточке не стоит и гроша»), и даже в незатейливой «Borrowed Tune», в которой Янг на мотив «роллинговской» баллады «Lady Jane» поет еле слышным голосом:
Представители «Reprise Records», прослушав демо-запись, деликатно намекнули Янгу, что этот диск, если он вообще когда-либо будет выпущен, станет коммерческим самоубийством и для него, и для компании. После этого разговора альбом был закинут на дальнюю полку почти на два года. Однако вежливый запрет на издание альбома не мог помешать Янгу исполнять материал на концертах. В памяти зрителей (или, вернее сказать, свидетелей) те депрессивные выступления остались надолго. Заросший усами и бородой (позже именно таким он предстанет на обложке изданного-таки альбома), накачанный текилой Янг ревел в зал бессмысленные слова: «Добро пожаловать на Майами Бич, дамы и господа! Здесь все дешевле, чем кажется!», «Эй, парень, направь-ка свет вон на ту пальму!» и т. д., сопровождая все это агрессивнейшим исполнением более чем мрачного музыкального материала «Tonight’s the Night».