Депрессия Янга достигла небывалых размеров. Стали даже ходить нелепые слухи, что Янг повторил судьбу Денни Уиттена и умер от передозировки где-то под Парижем. По легенде, Скотт Янг под действием слухов о смерти сына не выдержал и позвонил ему и спросил: «Ты мертв?», на что Нил мрачно ответил: «Насколько мне известно, еще нет».
В одном из интервью Янг то ли в шутку, то ли всерьез вспоминал, что представители шоу-бизнеса, в пику которым он, собственно, и выпустил «Ночку», не мудрствуя лукаво, восприняли альбом как еще одно средство поживиться. В итоге Янгу было предложено поставить мюзикл на Бродвее (!) по мотивам истории жизни Брюса Берри (и даже якобы было написано либретто). Слава Богу, эта бредовая идея не нашла воплощения, и Янг вспоминал о ней спустя годы с горькой усмешкой (или это была очередная шутка Нила?).
Пока альбом «Tonight’s the Night» лежал на полке, Янг написал материал для еще одного, не менее важного и не менее депрессивного альбома «On the Beach», вышедшего в 1974 году и замыкающего так называемую «Обреченную Трилогию» («Doom Trilogy»). Опустошенный внутренний мир музыканта смотрел на слушателя с самой обложки пластинки: пустынный осенний пляж, заброшенный столик, торчащий из песка бампер автомобиля (который, видимо, «засосала опасная трясина») и фигура самого Янга в желтом костюме, – он, засунув руки в карманы, стоит на берегу моря спиной к камере и смотрит вдаль, а рядом с ним на песке одиноко стоит пара коричневых ботинок (вполне возможно, что это ботинки самого Янга, собирающегося в следующий момент кинуться в морскую пену). В целом от вида обложки хочется плакать, – настолько жалостливая картина предстает перед глазами купившего пластинку меломана. И «начинка» альбома не менее меланхолична, чем ее оформление.
«On the Beach» был написан в новой для Янга блюзовой стилистике. Вставив слово «блюз» в названия нескольких ключевых песен альбома, Нил исходил из прямого значения этого слова, вложив в песни бесконечную тоску, щемящую грусть и горечь опустошения от потери друзей.
Начинающийся с относительно бодрой «Walk On», сразу после нее альбом погружается в глубокую трясину жалости музыканта к себе, из которой не выбирается до самого конца. В песне «On the Beach» нервы Янга сдают, и он жалобным голосом поет:
Непрекращающаяся депрессия вызвала из глубин памяти воспоминания о знакомстве с Чарльзом Мэнсоном. Под воздействием этих воспоминаний Нил поет дышащую кровавой местью песню «Revolution Blues»:
«Разбавляли» общую картину непрекращающегося потока жалости к самому себе относительно спокойные «See the Sky About to Rain» (да и та написана еще в 1971 году) и «Motion Pictures», посвященная подруге Янга Кэрри Снодгресс (хотя и слегка оптимистично-любовная по тексту, но спетая таким загробным голосом, что не вникающему в тексты слушателю она покажется вовсе не любовным признанием, а начитанным под гармошку некрологом). Попытка выжать из себя любовную песню в «Motion Pictures» наглядно рисует образ Янга того периода: заросший щетиной человек с пустым взглядом подобно зомби сидит перед телевизором и завороженно смотрит, как на экране сменяются движущиеся картинки. Текст песни, напоминающий наркотический бред, заканчивается неким подобием оптимизма:
Музыкальная пресса встретила альбом более чем прохладно (журнал «New Musical Express», например, назвал «On the Beach» «трупным роком»). По сути, это был первый чисто студийный опыт Янга со времен «Harvest», поскольку предыдущие альбомы писались либо почти вживую (как «Time Fades Away»), либо просто без дублей (как «Tonight’s the Night»). Да и сам Нил, похоже, был сильно удручен саундом пластинки, поскольку в эру цифровой записи долго не решался переиздать на CD версию этого альбома (а возможно, и просто недовольный музыкальным материалом).
После долгих попыток монстров звукозаписи убедить Янга перезаписать материал альбома «Tonight’s the Night» (не получивших никакого ответа, кроме «или так, как есть, или никак»), альбом все-таки был издан в июне 1975 года, почти через два года после записи. В «жертву» Нил принес только что написанный материал для альбома «Homegrown», полностью посвященный семейным проблемам и оттого волею автора оставленный за бортом официальной дискографии.
Естественно, как и ожидали Янг со своим менеджментом, рваный и непричесанный саунд «Tonight’s the Night» был буквально проклят критикой. Правда, спустя много лет он стал восприниматься как предтеча панк-рока и гранджа.
Доморощенные проблемы
Отпев пьяную тризну по умершим друзьям, Нил начинает разбираться с личной жизнью. Вышедший в 1975 году альбом «Zuma» со свойственной Янгу откровенностью был полон личных песен о разрушенных отношениях с Кэрри Снодгресс (конечно, замаскированных типичными трудно перевариваемыми метафорами). У родившегося в 1972 году сына Нила и Кэрри, названного Зеке, был обнаружен церебральный паралич. Наложившаяся на личные проблемы депрессия от смерти Уиттена привела к полному разрушению брака.
На новом альбоме роль гитариста исполнял Фрэнк Сампедро, надолго ставший участником Crazy Horse. Альбом открывался простенькой песней «Don’t Cry No Tears» – переработкой одного из первых музыкальных опусов Янга «I Wonder» времен канадской инструментальной команды The Squires.
Поначалу альбом планировалось назвать «My Old Neighborhood» и полностью посвятить ацтекам, инкам и прочим интересным народностям. От этой идеи осталась лишь баллада «Cortez the Killer», ставшая подлинной классикой в творчестве Янга. После красивейшего гитарного вступления неторопливо рассказывается история испанского завоевателя Кортеса, который встречает в диких прериях вождя племени Монтесуму, предлагающего ему все сокровища, которыми владеет. Однако в силу одному ему (и, возможно, Янгу) известных причин Кортес убивает вождя. И хотя исторической правды в песне было немного, это, тем не менее, вовсе не делало ее менее красивой. «Это было сочетание фантазии и знаний, – вспоминал Нил Янг. – Для меня Кортес символизирует первооткрывателя в двух ипостасях: одна благотворительная, другая – очень жестокая. Вспомните Колумба! Все знают, что он был не так уж велик да и вообще не был первым! Это всегда заставляло меня задумываться обо всех так называемых «иконах».
«Cortez the Killer» – это мечта Янга об Эдеме, его «Imagine», миф, в одно мгновение разрушенный последней строкой, – как это, увы, нередко случается в реальности. Нил искренне верит в существование мира, где «женщины прекрасны, а мужчины сильны и надежны», где старики уезжают на прекрасные равнины, чтобы умереть в пути, – но в то же время он понимает, что дорогу к этому раю слишком просто потерять навсегда. Это и прощание с Любовью, которая, как кажется, уже никогда не вернется: