После обвинений в «попсовости» в адрес картины «Ночь на Земле» («Night on Earth»), Джармуш решает снять фильм, которому суждено было стать его лучшей на сегодняшний день работой. На главную роль был приглашен Джонни Депп – ярчайшая звезда Голливуда, не чурающаяся фильмов, явно провальных в коммерческом, но выигрышных в интеллектуальном плане. Актерский состав (состоящий из таких титанов как Ланс Хенриксен, Альфред Молина, Билли Боб Торнтон, Майкл Уинкотт, Дэвид Бирн и другие) пополнил – снова – Игги Поп, которому Джармуш предложил роль существа неопределенного пола и места проживания по имени Салли, кормящего своих бездомных коллег по лесным скитаниям вольными пересказами библейских историй и жареными бобами. На примете у Джармуша был еще один музыкальный динозавр, за которым он, по собственным признаниям, охотился очень давно…
Позднее Джармуш признавался, что все время, пока писал сценарий «Мертвеца» («Dead Man»), он постоянно слушал альбомы Нила Янга и Crazy Horse, и даже несколько раз побывал на их концертах, когда пути музыкантов и съемочной группы пересекались на бескрайних просторах Америки. «Я до последнего момента не верил, что он согласится написать музыку к нашему фильму», – скромно признавался Джармуш. Помогла находчивость монтажера Джея Рабиновитца (куда ж без Рабиновичей!), который наложил на отснятые кадры из фильма музыку с предыдущих альбомов Янга, чтобы показать тому, как гармонично его творчество сочетается с эстетикой кинокартины. Посмотрев материал, Нил понял, чего от него хочет режиссер, и согласился на сотрудничество. Уже из первых домонтажных материалов можно было понять, что этот необычный фильм будет выделяться на фоне разнообразного по стилям авторского кино.
В «Мертвеце» Джармуш решил представить собственную трактовку жанра вестерна, казалось бы, прочно закрепленного за сугубо коммерческим кинематографом. Однако, как оказывается, даже глубокие интеллектуалы когда-то были детьми и восхищались «Великолепной семеркой». Вестерн изначально и по определению рассказывает историю бравых ковбоев, отстреливающих висящих на деревьях обезьяноподобных коварных индейцев, вся культура которых определяется количеством перьев на голове и толстым слоем косметики на лице. В «Мертвеце» же традиционная история покорения Америки вывернута наизнанку: индейцы здесь – гордый народ, свято хранящий свою культуру от «глупого белого человека», а вместо мачообразных ковбоев по грязному недостроенному городку с названием Машины шатаются жалкие бродяги и пьяницы, промышляющие на жизнь заказными убийствами и поисками за выкуп таких же бедолаг, как они сами.
История «восхождения Америки» здесь показана глазами забредшего в глубинку бухгалтера по имени Уильям Блейк (Джонни Депп), по-кафкиански необъяснимо попавшего на Дикий Запад и буквально сразу же угодившего под шальную пулю местного ковбоя-аборигена. Дальнейшее галлюциногенное путешествие Блейка в Никуда проходит в компании с подобравшим его индейцем с еще более колоритным именем – Никто (или «Говорящий громко, не говоря ничего»). Индеец, органично воплощенный добрым толстяком Гэри Фармером, – типичный для фильмов Джармуша странноватый отщепенец, не нашедший общего языка ни со своим племенем, ни с белыми людьми, но, тем не менее, не растерявший бравого состояния духа. Единственной родственной душой для него стал английский поэт-визионер XIX века Уильям Блейк, которого он начитался в детстве, будучи запертым в клетку на потеху «краснокожим». Тем большей была его радость, когда он узнал, что его попутчика тоже зовут Уильямом Блейком.
За путешествующими по лесам Дикой Америки индейцем и бледнолицым Блейком по пятам следуют трое наемных убийц. Каждый из наемников, как герои греческих трагедий, колоритно воплощает определенные качества: один – комический болтун (видимо, роль писалась под старого друга Джармуша Роберто Бениньи, но досталась не менее блистательному Майклу Уинкотту), другой – самоуверенный юнец (да к тому же негр – возможно ли вообще такое на Диком Западе?), а третий – воплощение всех человеческих пороков, вплоть до кровосмешения и каннибализма (великолепно сыгранный ветераном американского кино Лансом Хенриксеном).
Саундтрек к фильму писался полным экспромтом: Нил Янг приходил в студию, где на большом экране напротив него демонстрировались кадры из «Мертвеца», и, не отрывая глаз от происходящего в фильме, играл импровизированные пассажи на электрогитаре. Главная музыкальная тема, придуманная Янгом, повторяется в различных вариациях (иногда под специально расстраиваемую в процессе игры гитару), остальное же представляет собой мелодичный звуковой хаос, перерождающийся в красивейшие гармонии и шум океана, поглотившего в конце фильма героя Джонни Деппа. Лирическую композицию, сопровождающую любовную сцену между Деппом и Майли Эвитал, Нил исполнил на электрооргане.
Не будет преувеличением сказать, что саундтрек внес огромный вклад в успех фильма. Выбор Джармушем «шумной» роковой ипостаси Янга оказался более чем правильным – под кантри-музыку фильм смотрелся бы странноватой пародией на вестерны в духе «Кактусового Джека» со Шварценеггером. Гитара же Янга сделала фильм философской притчей, придав многим сценам смыслы, которых, быть может, не закладывал в них сам автор фильма.
«Мертвец» стал большой удачей и для самого Янга, который, не будучи стесненным рамками музыкальных жанров, смог выразить в одиночном гитарном плавании все те нечеловеческие глубины, о которых он поет всю жизнь. «То, что он привнес в фильм, подняло картину на новый уровень, сплетя воедино суть рассказанной истории с музыкально-эмоциональной реакцией Нила на нее: он достиг глубочайших бездн внутри самого себя и создал потрясающе сильную музыку для нашего фильма», – писал впоследствии восхищенный Джармуш на обложке саундтрека.
Музыка к фильму была издана в 1996 году на собственной звукозаписывающей компании Янга «Vapor Records». В альбоме, помимо оригинальной музыки, можно было услышать диалоги героев фильма и стихи Уильяма Блейка, которое под шум дождя читает Джонни Депп.
Буквально сразу после «Мертвеца» вышел в свет студийный альбом «Broken Arrow», записанный с Crazy Horse. В нем еще слышались отголоски первобытных грохочущих аккордов, что так идеально подошли к пейзажам Дикого Запада и заброшенных индейских деревень во время путешествия с Мертвецом.
Венчали альбом акустическая баллада «Music Arcade» и кавер-версия блюза Джимми Рида «Baby What Do You Want Me To Do». Янг неоднократно признавался в любви к этому классику блюза, чья непричесанная и откровенно небрежная манера исполнения, сочетающаяся с поразительным талантом, всегда ему импонировала. «Рид играл и пел блюзы с такой девственной непосредственностью, что, казалось, он вообще не думает, – говорил как-то Янг в интервью. – Восхитительный идиот – в первозданном, благородном смысле слова. Он играл, – все звучало точно, выходило само собой. Именно такую традицию мы с Дюком [Данном, бывшим бас-гитаристом группы] пытаемся развивать. Точность себе не закажешь. Но можно, по крайней мере, дать ей шанс проявиться. Лучший способ этого добиться – оставаться вблизи первоисточника, приблизиться к самой песне».
Джармуш отдал долг Янгу, сняв клип на песню «Big Time» с этого альбома, но их сотрудничество на этом не закончилось. Джармуш стал режиссером документально-концертного фильма на основе тура Янга и «Лошади» в поддержку альбома «Broken Arrow», озаглавленного «Год Лошади» («Year of the Horse»). Фильм, помимо концертных выступлений, содержал интервью с членами группы и самим Нилом, его отцом Скоттом Янгом, а также архивные кадры и мини-клипы, снятые с применением мультипликации.
Джармуша постоянно удивляла преданность Янга своей музыке, подчас в ущерб самому себе. Когда Нил пришел на просмотр отснятого материала, Джармуш показал ему вариант исполнения «Like a Hurricane», на которую он наложил видеофрагмент исполнения Янгом этой песни 20 лет назад. Во время просмотра «Нил вскочил с места, и я подумал: он, наверное, хочет сказать что-то по поводу того, как он выглядел в те годы. Но вместо этого он воскликнул: „Посмотри на Черного старину! (так он называл свою гитару) Он выглядит таким новым и блестящим! Тогда он был таким молодым!“. Мы смеялись до упаду, а он был абсолютно серьезен. Он совсем не думал о собственном имидже, – только о своей гитаре».