В числе хиппующего люда, оккупировавшего каньон Топанга, прибежище себе здесь нашли и довольно странные личности. Одним из необычных пришельцев был только что выпущенный из тюрьмы Чарльз Мэнсон, обосновавшийся со своей «семейкой» недалеко от дома Янга и шатавшийся по каньону с гитарой за спиной в поисках приключений. В тесных отношениях с Мэнсоном находился Дэннис Уилсон из Beach Boys, через которого Янг и познакомился с печально знаменитым маньяком во время совместного тура Buffalo Springfield и Beach Boys. Нил был в восторге от этого странного парня, поющего не менее странные песни. «Он был крут, – вспоминал Янг. – Он был нереален. Очень, очень хорош и даже пугающ». Часто в янговских описаниях Мэнсона мелькало слово «очаровательный». Что именно очаровало Нила: странность ли, чуждость ли окружающему миру, жутковатость ли внутреннего мира Мэнсона, которая, похоже, бросалась в глаза при самом шапочном знакомстве с ним, – это остается загадкой. Тот факт, что Мэнсона только что выпустили из тюрьмы, нисколько не пугал, а возможно, и привлекал Янга. Эллиот Робертс, его менеджер, однажды заметил, что Нил всегда питал слабость к «сложным людям». В память о знакомстве Нил подарил Мэнсону мотоцикл.
Янг и Мэнсон сблизились и на почве сходства музыкальных вкусов (оба в те времена тащились от кантри-идолов Хэнка Вильямса и Лефти Фризелла), а также на принципах построения музыкальных произведений: Мэнсон исповедовал еще более спонтанный стиль исполнения, чем Янг. «Он играл разновидность музыки, которую никто другой никогда не исполнял. Он садился, брал гитару и начинал играть, каждый раз по-новому исполняя песни, и это просто выходило, выходило, выходило из него… Потом он останавливался, и вы никогда больше не слышали того же самого снова… Мне казалось, что в музыкальном плане он уникален. Я думал, что в нем реально есть что-то сумасшедшее и великое. Он был как живущий поэт… Думаю, он был стоящим артистом. Не знаю, почему он сделал то, что сделал. Но, полагаю, он был очень расстроен тем, что не мог достичь [славы], – и обвинил во всем кого-то… Я не знаю, что случилось. Не знаю, что их заставило это сделать. Помню, вокруг него постоянно концентрировалось много энергии. И он был другим… Однажды увидев его, уже нельзя было его забыть… Было в нем что-то… чего я никогда не смог забыть…».
У Мэнсона имелась своя выгода от знакомства с Янгом. Довольно успешный к тому времени музыкант, Янг был для него проводником в мир звукозаписи и миллионов поклонников. Загипнотизированный мрачной харизмой своего необычного знакомого, Нил предложил главе звукозаписывающего лейбла Мо Остину взять Чарльза под свое крыло. «Я сказал им, что встретил парня, который, как мне кажется, уникален как личность. Очень необычный, но очень дикий». Нил утверждал, что если бы у Мэнсона была такая же сопровождающая группа, как у Дилана в период записи «Subterranean Homesick Blues», Чарльз смог бы стать суперзвездой. Однако, как показала история, Мэнсону не удалось достичь таких успехов в музыкальной карьере, каких он и его «сопровождающая группа» достигли на почве потрошения ни в чем не повинных людей…
Более приятными и творческими были отношения Нила Янга с Джони Митчелл. В отличие от угрюмого маньяка Мэнсона, утонченная длинноволосая Митчелл была воплощением хиппового образа жизни. Они были знакомы еще по канадскому городку Виннипегу, где сошлись на почве общих интересов и схожих жизненных коллизий: начиная от заболевания полиомелитом (подхваченного во время одной эпидемии) вплоть до полного родства душ во всем, что касалось жизненных и творческих взглядов. Оба, по собственным признаниям, черпали вдохновение «из внутренних ландшафтов», поскольку окружающий мир был слишком пугающ.
Длинным и интересным был творческий диалог Янга и Митчелл, который они вели посредством песен на протяжении многих лет. Однажды при встрече Нил сыграл для Джони на гитаре песню «Sugar Mountain», написанную им в день своего 19-летия, а она написала в ответ песню «The Circle Game». После этого Янг не остался в долгу и посвятил Митчелл лирическую балладу «Sweet Joni», которая не была издана ни в одном из его официальных альбомов и исполнялась только на концертах начала 70-х годов. Джони Митчелл познакомила Янга с Эллиотом Робертсом, ставшим продюсером первого сольного альбома Нила, а впоследствии – его бессменным менеджером. Место звукорежиссера было уже занято другом Нила Джеком Ницше, который находился в хороших отношениях с воротилами компании «Reprise Records» и обеспечил Янгу дорогу в стены этого лейбла.
Прикладное ницшеанство
Нил Янг не любит вспоминать о своем сольном дебюте. Все еще сомневавшийся в собственных вокальных данных, он уговорил Джека Ницше поэкспериментировать со звуком, чтобы замаскировать собственный вокал. Результат стал, мягко скажем, не совсем таким, каким его замыслил автор. К тому же, как выяснилось, аппаратура, на которой записывался альбом, была не проверена техниками, и столь важный для Янга – до сих пор не до конца уверенного в себе – сольный дебют был записан попросту на некачественном аппарате.
Однако, несмотря на все коллизии, критикой альбом «Neil Young», вышедший в 1969 году, был встречен довольно тепло, и неизбежно сравнивался с работами Янга в Buffalo Springfield (чаще – в пользу Нила). Песни альбома в основном были написаны и исполнены в стилистике фолк-рока и кантри, слегка разбавленной рок-звучанием электрогитары Янга. Песня «The Loner» стала неотъемлемой частью концертных выступлений музыканта, а подлинными украшениями альбома были «Old Laughing Lady» с возникающим откуда-то из-под земли госпел-хором, лирические баллады «If I Could Have Her Tonight» и «I’ve Loved Her So Long». Вершиной альбома стал проникновенный любовный манифест «I’ve Been Waiting for You» с красивейшим гитарным соло.
Гитара Янга, которую поклонники Buffalo Springfield могли слышать в знаменитых гитарных «дуэлях» со Стивеном Стиллзом, снова показала оскал в первом сольном альбоме музыканта. Если принято говорить о «гитаре Хендрикса», «гитаре Клэптона» и т. д., то «гитара Янга» с не меньшим основанием имеет право быть выделенной в отдельную поэму Книги Рок-н-ролла. Протяженные электрогитарные соло стали фирменным стилем Янга. Конечно, соло у Янга не так стремительны и виртуозны, как у великого Хендрикса, а подчас нарочито примитивны (например, в песне «Down By the River» Нил сыграл соло практически на одной ноте), но очевидно, что простота аккордов не всегда показатель ущербности музыки. У Янга была собственная философия «соло на одной ноте»: «Я слушаю его, и каждый его звук для меня отличается от предыдущего… И чем дальше заходишь в игре, тем явственнее слышишь эти различия, но если вернуться, это соло по-прежнему едино».
В гитарных соло Нил Янг порой напоминает ребенка, изумленного открывшимися возможностями попавшего к нему в руки инструмента и смакующего на протяжении нескольких минут одну и ту же примочку, – просто ради кайфа. Это довольно нестандартный подход к гитарному року – отбросить техническое совершенство и полностью отдаться на волю извлекаемых звуков (хотя, конечно, такое практиковалось и раньше, достаточно вспомнить, например, Джимми Рида – одного из кумиров Нила, – стиль игры которого был нарочито примитивен, но от этого цеплял не меньше виртуозных пассажей Хендрикса). Гитара Янга, по словам В. Соловьева-Спасского, «физиологична до предела – гитара, сросшаяся с человеком, чья боль идет прямо в струны, не сдерживаемая никакими блоками».