«Вообще-то технически Янг – ужасный музыкант, – писал критик Эдвин Паунси из „NME“ в 90-х, – но я никогда не слышал более брутального и эффектного гитариста, стиль игры которого – выпускать долго сдерживаемые эмоции наружу через окровавленные, горящие огнем пальцы. Это звук, порожденный абсолютным отвращением, как будто музыкант сошел с ума от того, что никогда не сможет взять правильную ноту. Это ощущение пронизывает наскволь его игру на гитаре, – звук горьких страданий души, стремящейся к освобождению».
От себя заметим, что данный весьма эмоциальный пассаж не совсем верен. «Отвращение» Янга иного порядка – это раздражение (если речь идет вообще о нем) от неуверенности в собственных возможностях в поиске того самого звучания, которое он слышит в душе. Вытащить на поверхность эти звуки, имея в распоряжении только 7 нот, иногда практически невозможно, – и именно от этого подчас гитара Янга ревет как пойманный в капкан зверь.
Не менее индивидуальный стиль игры на акустической гитаре был впервые продемонстрирован Янгом в завершающей альбом акустической балладе-путешествии «Last Trip to Tulsa». Ритмически песня варьируется Янгом на протяжении девяти с лишним минут, то окунаясь в еле слышный шепот под тихие переборы гитары, то огрызаясь диким вепрем под взрывы струн в духе импровизаций Ричи Хейвенса. С точки зрения текста «Last Trip to Tulsa» часто трактуется как попытка Янга вторгнуться на территорию Боба Дилана, но по уровню психоделичности слов эта песня, пожалуй, сходна лишь с дилановским романом «Тарантул». От визионерских пророчеств нового Мессии («Я открыл твой разум, чтобы ты увидел то, что вижу я») Янг сразу переходит к ироническим выпадам «Если гарантируешь оплату почтовых расходов, я вышлю ключ назад», порой переходя на явно комические сцены:
Самому Янгу эта песня не очень-то нравилась, и он вообще не хотел ее издавать, однако именно она пришлась по душе критикам и слушателям больше других.
Как уже упоминалось, Нилу был не по душе его сольный дебют, и он стал подыскивать коллектив, который обеспечил бы более «живое» звучание следующего альбома. Выбор пал на старых знакомых – группу Дэнни Уиттена The Rockets, которая в 1968 году отметилась на музыкальном небосклоне одноименным альбомом. Саунд группы был ужасно сырым, «гаражным», но «химия» между музыкантами в коллективе и воплощение во всей красе бесшабашного духа рок-н-ролла полностью очаровали Янга. Если Buffalo Springfield критики готовы были называть «американскими The Beatles», то The Rockets были настоящими «американскими The Rolling Stones». Отыграв с ними несколько выступлений, Янг понял: The Rockets – именно то, что ему нужно. Нила привлекало мощное звучание группы, члены которой не блистали музыкальным образованием, но превращали небольшой набор известных им аккордов в бесконечный поток энергии. Кстати, именно Дэнни Уиттен, ставший близким другом Янга, еще во времена Buffalo убедил его уверенней относиться к собственному неординарному вокалу и не стесняться представлять его на суд общественности.
Состав группы на момент записи новой пластинки был следующим: Дэнни Уиттен – гитара, Билли Талбот – бас-гитара, и Ральф Молина – ударные. Бравая команда, дабы отметить переход в новый статус, была окрещена Crazy Horse («Сумасшедшая лошадь»). Записанный за две недели во время двух продолжительных джемов альбом «Everybody Knows This Is Nowhere» (1969) показал удивительную сыгранность и взаимопонимание сопровождающей группы и солирующего вокалиста-гитариста, которые до этого почти не играли вместе.
Три центральные песни альбома, «Cinnamon Girl», «Cowgirl In the Sand» и «Down by the River», были написаны Янгом в горячке во время болезни, и объяснить смысл текстов этих песен он особо не брался, однако именно в них гитарные соло Янга обрели еще большую свободу и мощь. Виртуальное убийство возлюбленной в песне «Down by the River» (хотя Янг утверждал, что эта песня – всего лишь «крик отчаяния») наглядно иллюстрируется продолжительным соло на гитаре, одной лишь нотой выражающим бесконечную боль от расставания с Прекрасным. Лирический настрой альбому придавали слезоточивая «Running Dry (Requiem For the Rockets)» и похожая гипнотизирующей цикличностью на «Болеро» Равеля баллада «Round & Round (It Won’t Be Long)».
Именно в этом альбоме Янг представил свой фирменный саунд, – поменявшись гитарами с Джимом Мессиной, Нил был поражен звуком старенькой «Гибсон Лес Пол», и с тех пор она стала его любимицей. С черным «Гибсоном» 1953 года выпуска Нил никогда не расставался и любовно называл его «Old Black» («Черный старина»).
Казалось, после такого удачного начала Crazy Horse навсегда должны были остаться сопровождающей командой Янга. Однако практически сразу после релиза «Everybody Knows This Is Nowhere» Янг был приглашен пополнить состав другой, не менее значимой в его музыкальной биографии группы.
«Дежа вю»
Оставшись на развалинах Buffalo Springfield, Стивен Стиллз не стал лить слезы по утраченному счастью и организовал супертрио Crosby, Stills and Nash (сокращенно CSN), в которое, помимо Стиллза, входил бывший участник The Byrds Дэвид Кросби и участник The Hollies Грэм Нэш. Обширные связи Стивена Стиллза в музыкальном мире, в частности, знакомство с компанией «Atlantic Records», позволили группе выпустить дебютный альбом «CSN», принятый на ура американскими меломанами.
Самым ярким персонажем здесь был лихой усатый «гусар» Дэвид Кросби. Вот как вспоминает о нем Боб Дилан: «Кросби был колоритным и непредсказуемым типом, носил накидку Мага Мандрагора, ладил далеко не со всеми, но голос у него был просто изумительный, просто архитектор гармонии. Он уже тогда стоял на пороге смерти, и в одиночку мог повергнуть целый городской квартал в истерику, но мне очень нравился. В The Byrds он был совершенно неуместен. Буйный спутник, что и говорить».
Мода на «великолепные четверки» и маячащий на горизонте тур потребовали пополнения команды. Поначалу речь шла о сессионном музыканте, который сопровождал бы трио исключительно в гастрольных турах. Однако Нил Янг, приглашенный на это место, настоял, чтобы его фамилия, как полноценного члена команды, была включена в название группы, и коллектив стал называться Crosby, Stills, Nash and Young (сокращенно CSN&Y).
Уверенный в том, что «химия» четырех музыкантов будет гораздо интереснее, чем одинокое творческое плавание в компании пусть и выдающейся сопровождающей группы, Янг не учел одного. Квартет, каждый участник которого уже успел серьезно заявить о себе как о выдающейся личности, оказался для Нила после ухода из Buffalo Springfield сменой «шила на мыло»: темные тучи творческих разногласий снова стали заслонять горизонт. И хотя Янгом двигало благородное стремление принести в жертву Музыке собственное эго, как показала история, продержался он недолго.
Одним из первых выступлений квартета должно было стать шоу на знаменитом фестивале в Вудстоке. Несмотря на обширную рекламу мероприятия как главного события сезона (а как впоследствии оказалось, и целой эпохи), Янг был настолько подавлен вновь возобновляющимся кошмаром в виде толп орущих подростков, что согласился участвовать в фестивале только при условии, что его не будут снимать камеры. «Для меня это было очень сильно отвлекающим моментом. Потому что музыка – это то, что вы слушаете, а не то, на что смотрите. Ты находишься на сцене, играешь, пытаясь затеряться внутри собственной музыки, и вдруг… у тебя перед лицом возникает этот придурок с камерой. Так что единственным способом быть уверенным в том, что этого не случится, было сказать, что меня не будет в фильме». Так один из главных представителей эпохи «детей цветов» опять сознательно оказался в тени, и в официальный фильм «Вудсток: три дня музыки и любви» Нил Янг включен не был.
В 1970 году вышел первый совместный альбом квартета – «Déjà Vu», написанный по свежим впечатлениям от фестиваля и до сих пор считающийся непревзойденным отпечатком эпохи «детей цветов». Сильнейшая работа четырех великих гитаристов до сих пор воскрешает в сознании бесшабашный дух Вудстока (в перепевке песни Джони Митчелл «Woodstock»), а пробирающие насквозь гитарные соло в пронзительном блюзе Дэвида Кросби «Almost Cut My Hair» возносят душу до небес с такой же силой, с какой низвергают ее в мрачные бездны рефлексирующий стон Стиллза «20+4» и ретро-плачи Янга.