Так же как и его коллега Стиллз (и даже в большей степени), Янг предпочел отстраниться от общего ликования по поводу наступления новой эры. Вместо радостных гимнов обкурившегося поколения Нил поместил в альбом пронзительный ностальгический плач отчаяния «Helpless» и состоящую из трех частей эпическую сагу «Country Girl». Не в обиду Дилану будет сказано, но свою знаменитую балладу «Knockin» On Heaven’s Door» Боб явно построил не без применения гармоний янговской «Helpless». Хотя Нил пел о более конкретных и «земных» вещах, а именно – о своей тоске по дому и ощущении беспомощности перед лицом все больше затягивающего его механизма извлечения денег из человеческой боли, воплощенной в звуках.
Удачный первый альбом прибавил каждому участнику квартета ощущения собственной значимости и привел к обострению отношений внутри группы. Было очевидно, что и в этом коллективе Янгу не прижиться. К тому же, у всех членов группы были серьезные проблемы на личном фронте: подруга Дэвида Кросби погибла в автокатастрофе, Нэш только что расстался с Джони Митчелл, а Стиллз, тоже недавно лишившийся жены, планировал уехать выступать в Англию. Однако перед расставанием Янг все-таки породил гимн – вернее, панихиду – по первым жертвам Эпохи Свободы.
Четыре мертвеца в Огайо
Конец 60-х был бурным периодом в истории Америки. Радикальная партия молодежи, называющая себя «йиппи», сотрясала страну акциями протеста против войны во Вьетнаме, гонки вооружений, расизма и прочих неприятных явлений того времени. Вот как вспоминает об этом Боб Дилан в своих «Хрониках»: «Америку окутало пологом ярости. Студенты в университетах громили машины на стоянках, били стекла. Война во Вьетнаме ввергала страну в глубочайшую депрессию. Профсоюзные парни в строительных касках лупили детишек бейсбольными битами… Словно каждый день – новый бунт в новом городе, все дрожит на пороге опасности и перемен; расчищаются джунгли Америки. То, что раньше выглядело в традиционной черно-белой гамме, теперь взрывалось ярким солнечным цветом».
Нилу Янгу не удалось настолько погрузиться в изучение собственных миров, чтобы не быть задетым царившей в стране напряженной атмосферой. Волей-неволей творческие люди втягивались в движение протеста, и Нил Янг не стал исключением. И хотя он ограничился лишь написанием одной песни «Ohio», этого было вполне достаточно, чтобы вписать его имя в список двигателей контркультуры. «Ohio» стала классикой CSN&Y и Нила Янга в частности. Классикой настолько мощной, что невозможно миновать описание истории, стоявшей за этой песней.
Ричард Никсон, севший в кресло президента США в 1968 году, во время предвыборной кампании активно обещал закончить войну во Вьетнаме, однако буквально в первые месяцы своего правления проявил себя как непримиримый сторонник военных действий. Март 1968 года запечатлелся в истории Америки «Резней в Май Лэй», когда американские солдаты расстреляли сотни безоружных жителей Вьетнама, в основном, детей и женщин. Это событие стало черным символом военных преступлений Америки во вьетнамской кампании и существенно убавило одобрение народом и без того не особо популярной войны.
После этого жесточайшего инцидента, казалось, правительство осознало неконтролируемый ужас войны, и о Вьетнаме еще долго не было слышно в сводках новостей, однако 1969 год ознаменовался новым вторжением – на этот раз в Камбоджу, что еще больше разгневало миролюбивую часть американских граждан. Особенно остро реагировали на действия правительства молодежь и студенты, и по стране прокатилась еще одна, более мощная волна народного гнева.
Одной из таких «горячих точек» студенческих волнений стал Кентский университет в штате Огайо. Отношения между агрессивно настроенными молодыми противниками войны и служителями правопорядка накалились до предела. Ежедневные выступления студенческой братии стали нормальным явлением когда-то тихого студгородка.
1 мая 1970 года в Кентском университете прошла довольно жестокая демонстрация, во время которой на улицах города горели костры, а студенты забрасывали бутылками полицейские машины. Ходили слухи, что «молодая гвардия» хочет уничтожить всю территорию университета и – ни больше, ни меньше – призвать народ к политической революции в Штатах.
На следующий день, 2 мая, в городе было объявлено чрезвычайное положение. Придя с утра на службу, полицейские обнаружили, что охранный корпус объят пламенем. Тысячи протестующих окружили горящее здание, выкрикивая антивоенные лозунги. Позже полицейские приводили этот факт как решающий в выступлении против митингующих, однако, как выяснилось, это здание было обито досками и готовилось к сносу. Пытавшиеся потушить пламя офицеры полиции и пожарные были забросаны камнями. Разъяренные студенты разрезали ножами пожарные шланги, и пришлось вызывать дополнительные пожарные машины. Полиция применила слезоточивый газ, и многие нарушители спокойствия были арестованы. В городе был введен комендантский час.
В воскресенье, 3 мая, студенческий городок был окружен тысячью караульных, что придавало ему вид настоящей военной зоны. Вечером прошло еще несколько слабых выступлений, которые также были прекращены с помощью слезоточивого газа. Однако обе стороны знали, что на понедельник, 4 мая, было назначено самое массовое выступление. Даже было известно точное время – 12 часов дня.
Университетские чиновники пытались предотвратить долго планируемое студентами выступление, развесив листовки, предупреждавшие о том, что демонстрация отменяется. Однако, несмотря на это, в назначенный час на территории университета собралось около трех тысяч человек. По крайней мере, в начале выступление носило мирный характер. Однако обе стороны считали эту демонстрацию нелегальной и были готовы на любые действия. Звонок университетского колокола, призванный зазывать студентов в учебные корпуса, послужил началом бойни. Сначала полиция попыталась разогнать митингующих слезоточивым газом, однако сильный ветер стал студентам подмогой, и они начали кидать в полицейских камни и их же собственные канистры с газом. Отряд полиции был оттеснен толпой на спортивную площадку и получил приказ отступать. Когда полицейские добрались до вершины холма, нервы нескольких служителей порядка не выдержали, и они открыли огонь по безоружным студентам. Стрельба продолжалась меньше минуты. Но этого хватило, чтобы некоторые пули попали в цель.
Четверо студентов – Элисон Краузе, Вильям Шредер, Джеффри Миллер и Сандра Шуер – были убиты. Девять человек ранены (один из них парализован). Двоим убитым было по 19 лет, остальным – по 20. Позднее, на долгих судебных разбирательствах по этому делу высказывалось множество версий того, что же заставило полицейских стрелять (самое близкое расстояние от них до студентов было около 20 метров), но единственным оправданием стало одно: они просто боялись за свою жизнь.
Выстрелы по толпе накалили обстановку среди митингующих студентов до предела, и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы сотрудники университета не уговорили толпу прекратить бессмысленную бойню. После 20-минутных переговоров полиция покинула территорию университета, а скорая увезла раненых.
Фотографии женщины, рыдающей над телом убитого Джеффри Миллера, и студенческих толп, гонящихся за полицейскими, обошли всю Америку, и 4 мая 1970 года стало еще одним сильным поводом для обширных обсуждений в СМИ политики американского правительства. После этого Никсон выступил с речью, которая, однако, многими была воспринята скорее как обвинение студентов, а не полиции. Через несколько дней Никсон повторно выразил сожаление об этом инциденте и встретился с некоторыми студентами Кентского университета в Белом Доме.