Возле двери каюты — большая белая черта полукругом, словно от нечисти. Соль только вздохнула. Кажется, все только начинается. Не ошиблась! Столик залит водой, в маленькой луже — сломанная пополам рыцарская шпора, очень красивая, наверняка золотая, такие она только на картинках видела.
Соль без сил опустилась на койку. Перевод не нужен — лишена чести. И ныне, и присно, и во веки веков. Интересно, на сегодня это все?
Не все! Перед глазами белым огнем вспыхнул экран телескрина. Не включала, заработал сам, появившись точно посреди каюты. Сперва шум и белые полосы, затем…
— …Нет, не верим! Не верим! Лжешь!..
Вначале ничего не поняла. Скамья, на ней с десяток не пойми кого, лица опущены, на головах шутовские белые колпаки. Один, тот, что в центре, стоит, лицо знакомое, только прежде на нем не было синяков.
— Позвольте… Позвольте раскаяться, разоружиться перед вами. Я виновен, страшно виновен!..
— Лжешь, лжешь! Нечистый!..
Соль ахнула. «Рад вас видеть, товарищ Керси. Не обращайте внимания на здешних мракобесов, у вас есть друзья». Оливье Пуату! А рядом Фуа, Арман и Люсия, с ними она знакомилась совсем недавно. «Равенство и братство»!
— Мы презрели обычаи предков, оскорбили память о них…
— Нечистый! Нечистый!..
Скомканный лист бумаги ударил товарища Пуату в щеку. Он отшатнулся.
— Мы… Мы искренне раскаиваемся! Обещаем проехать по всем городам Клеменции и в каждом провести обряд покаяния…
— Лжешь! Шпион! Предатель!..
Какая-то женщина, подскочив, плеснула из стакана что-то темное. По рубашке парня начало расползаться бесформенное пятно.
— Нечистых изгнать! — скандировал хор. — Из-гнать! Из-гнать! Не допускать к исповеди! Анафема, анафема!..
Экран погас. Дышать было трудно, и она с трудом сумела ухватить клочок воздуха.
Anathemа est!
О том, что люди могут жить неправильно, Соль задумалась не сразу. В детстве ей все нравилось. В Германии правила бал Великая депрессия, но семья не бедствовала, и школа, куда она пошла учиться, была не простой. Все изменил 1933-й. Исчезли многие из отцовских друзей, в дом почти никого не приглашали, даже в кино стали ходить реже. Нюрнбергские законы она уже прочла сама, открыв свежую газету. Ужаснулась, и было с чего. Совсем недавно отец рассказывал, как травили и убивали их единоверцев-катаров. Но Монсегюр пал много веков назад!
Шли годы, и Соль все больше запутывалась. В Северо-Американских Штатах злодействовал страшный Ку-клус-клан, в Советском Союзе вообще царила черная ночь. Демократическая Франция если и была свободнее, то ненамного. Французские спортсмены поднимали руки в нацистском приветствии, маршируя перед Гитлером, правительство Народного фронта отдало на расправу чехов, а затем вместе с немцами оккупировало Швейцарию. Народный фронт! Ну и народ во Франции!
Японцы десятками тысяч убивали безоружных китайцев, в Индии, где правили цивилизованные англичане, люди мерли от голода, в Латинской Америке власть то и дело захватывали какие-то усатые разбойники. Все, буквально все на Земле шло не так. Но Соль не отчаивалась. Клеменция, ее планета, земля обетованная, обретенный Рай. Когда-то там спаслись ее далекие предки, теперь их потомки помогут братьям-землянам. Если не они, то кто? Фиолетовая планета Аргентина с обложек фантастических книжек казалась звездой надежды. Потому и нравилось подзабытое уже танго.
Теперь надеяться не на что. «Пляшут тени, безмолвен танец, нас не слышат, пойдем, любимый, в лунном свете, как в пляске Смерти…»
— Ты все равно сильнее их, девочка, — негромко проговорила Камея, гладя ее по руке. — Глина рассыплется, сталь будет только прочнее.
На ты перешли как-то сразу, только лишь Соль открыла гостье дверь. Надеялась — знала! — что придет, но все равно очень волновалась. Камея пришла, и сразу же стало легче.
— Но за что?
— За твоего отца. За тех, кто руководил первой миссией. За страх, который очень многие до сих пор испытывают перед землянами. И за тебя саму, Соланж. Ты свободный человек. И сама по себе, и по сравнению с ними.
На миг Соль изумилась, но потом задумалась. Свобода? Свобода прежде всего выбор. Она и в самом деле могла выбирать, пусть даже между Гитлером и Сталиным. А у тех, что на станции выбор есть? Скажешь соседу «товарищ», и тебя тут же поволокут каяться. Бр-р-р!..