— Я должна была рассказать ему! — наконец выпалила я.
Пауза продолжалась.
— Мне очень жаль, — воскликнула я. — Но он так много значит для меня!
Молчание.
— Пожалуйста, скажите что-нибудь, — произнесла я. — Что теперь будет? Нас отзовут в Царство Божье?
Я разразилась сухими рыданиями и для поддержки вцепилась в край стола. Ни брат, ни сестра не сделали попытки успокоить меня. Я не осуждала их. Габриель, вперив в меня сверкающий стальной взгляд, вымолвил:
— Ты отдаешь себе отчет? Осознаешь, какую опасность навлекла на всех нас?
Его гнев неудержимо разрастался, о чем свидетельствовали определенные признаки. Снаружи задул сильный ветер, стекла загрохотали, посуда задрожала и рассыпалась осколками. Айви положила руку Габриелю на плечо. Ее прикосновение отчасти привело его в чувство. Он присел на стул спиной ко мне, стараясь справиться с собой. Где его бесконечное терпение?
— Пожалуйста, — прошептала я. — Я не оправдываюсь, но…
Айви резко повернулась ко мне.
— Только не говори, что ты влюбилась в него.
— Я боролась со своим чувством, но он не похож на других людей. Он… он понимает…
— Понимает? — крикнул Габриель, подумать только! — На протяжении столетий лишь немногие смертные приблизились к постижению Божественного. Ты считаешь, что твой школьный приятель — один из них?
Я съежилась.
— Что я могу поделать? — всхлипывала я.
— Твоя любовь бессмысленна, — отчеканил Габриель. — Твой долг — проявлять сострадание ко всем представителям рода человеческого, но твоя привязанность к конкретному мальчику ошибочна. Ты поставила под угрозу и свою жизнь, и его.
— Что? — в панике спросила я.
— Успокойся, Габриель, — умиротворяюще сказала Айви. — Нам надо подумать, как справиться с ситуацией.
— А потом?.. — вырвалось у меня. — Ответьте мне, прошу вас!
Я стала себе неприятна: отчаявшаяся, не владеющая собой. Но я осознавала — если не хочу, чтобы мой мир развалился, я должна сохранить Ксавье.
— Бетани, сейчас ты утратила свои права. Полагаю, можно сделать только одно, — заявил Габриель.
— Что?
— Я посоветуюсь с Ковенантом.
У меня ком подкатил к горлу. Ковенант — это круг архангелов, который созывается в крайне сложных обстоятельствах. Среди нас они самые сильные и могущественные — вместе они способны поставить на колени Вселенную. Значит, Габриелю требовалось подкрепление.
— Ты все им объяснишь? — спросила я.
— Нет необходимости, — произнес Габриель. — Они уже осведомлены.
— И?..
— Они вынесут свой вердикт, которому мы подчинимся.
Габриель поднялся, промчался через кухню, и несколько мгновений спустя дверь за ним захлопнулась.
Ждать всегда мучительно. Айви заварила чаю с ромашкой и сидела вместе со мной на кухне, но над нами словно сгустилось черное облако. Нас разделял невидимый океан. Призрак тоже беспокоился и грустно поглядывал на меня. А я старалась не думать о возможной разлуке с Ксавье.
Мы не знали, где находится Габриель. Айви сказала, что он, вероятно, в изолированном месте: там он свяжется с собратьями, не опасаясь вмешательства людей. Немного похоже на космический беспроводной Интернет — чем меньше людей вокруг, тем лучше соединение.
Я мало что знаю о шести других архангелах — только имена и сферу деятельности. Интересно, хоть кто-нибудь из них посочувствует мне?
Михаил у них главный — Принц Света, символ добродетели, честности и спасения. В отличие от остальных, он единственный исполняет обязанности и Ангела Смерти.
Рафаэль считается Медиком Бога, поскольку он целитель, и его миссия — оберегать физическое здоровье своих земных подопечных. О нем отзываются как о самом сердечном из Ковенанта.
Уриэля называют Свет Божий, он — Ангел Возмездия и один из тех, кто ответственен за разрушение Содома и Гоморры.
Задача Рагуэля — следить за Ковенантом, чтобы каждый вел себя в соответствии с кодексом чести и морали, установленным Господом.
Зерахиэль, Ангел Солнца, постоянно наблюдает за мирами.
Задача Рамиэля — надзирать за Божественными видениями, даруемыми избранным смертным. Он также провожает на Суд Божий новопреставленные души.
И, конечно, Габриель. Он известен как Воин Господа, главный воитель Царства Небесного. Но, в отличие от остальных, далеких и недоступных, я воспринимала Габриеля как защитника и друга. Припомнилась человеческая поговорка о силе кровных уз. А мы трое — родственны духом.
— А что они скажут? — спросила я Айви в пятый раз.