Потом я провалилась в забытье, хотя и понимала, что утром все начнется опять.
Мне приснилось, что я очутилась возле маяка на берегу Кораблекрушений. Сквозь густой туман я различила скорчившегося на земле человека. Он застонал, перекатился на спину, и я увидела Ксавье. Вскрикнула, хотела подбежать к нему, но чьи-то руки вцепились в меня мертвой хваткой. Из двери маяка вышел Джейк Торн в черной кожаной куртке с поднятым воротником.
— Увы, Бетани, — притворно вздохнул он, — но иногда у нас нет выбора.
— Что с ним? — закричала я, а Ксавье забился в конвульсиях. — Отпусти его!
— Ты испытываешь мое терпение, — отрезал Джейк. — Не волнуйся, он уже наполовину мертв.
Он резко поднял Ксавье на ноги и подтолкнул к краю утеса. Ксавье мог легко одолеть любого противника, но бороться со сверхъестественными силами не мог.
— Спокойной ночи, красавчик, — произнес Джейк.
Ксавье соскользнул вниз.
Ночь поглотила мой стон.
Следующие несколько дней я плохо помню. Я наблюдала жизнь со стороны. Школу я прогуливала, и Айви с Габриелем ни на чем не настаивали. В основном я спала, поскольку только так избавлялась от боли разлуки с Ксавье.
Лишь Призрак утешал меня по-настоящему. Все время он проводил со мной и даже заставлял меня улыбаться. Он вытаскивал из ящиков комода нижнее белье и разбрасывал по комнате, умудрился запутаться в вязанье Айви, а однажды принес упаковку «Лакомых кусочков» в мою комнату в надежде получить в награду одну порцию. Его маленькие трюки давали мне передышку, после которой я вновь впадала в «кому».
Тревога Габриеля и Айви возрастала. Я превратилась в бесплотный призрак то ли человека, то ли ангела и не принимала участия в домашних делах.
— Бетани, — как-то раз заявил Габриель. — Так не выживешь.
— Я постараюсь.
— Нет, — ответил он. — Вечером мы с Айви уладим это недоразумение.
— Каким образом?
— Увидишь.
После обеда они с Айви ушли. Я лежала на кровати и смотрела в потолок. Было приятно думать, что они пытаются решить проблему, но я сомневалась, что у них получится.
Наконец я потащилась в ванную и взглянула на свое отражение. Да, изменения очевидны. Просторная пижама не скрывала того факта, что я потеряла вес. Лицо приобрело болезненный цвет, лопатки торчали. Волосы висели тусклыми прядями, глаза были огромными и печальными. Я сильно сутулилась. Смогу ли я собрать воедино осколки своей земной жизни, рассыпавшейся, когда Ксавье бросил меня? Перед моим внутренним взором маячила наша последняя встреча. Между нами все кончено. Я вернулась в постель и свернулась под одеялом.
Примерно через час ко мне постучались, но я даже не шевельнулась. Стук повторился, и кто-то переступил порог моей спальни. Я прикрыла голову подушкой.
— Бет! — произнес голос Ксавье. — Бет, очнись!
Я затаила дыхание, уверенная, что у меня начались галлюцинации.
— Габриель рассказал мне о том, что Джейк угрожал тебе!
Я села. Это был действительно он, в белой футболке и выцветших джинсах, высокий, красивый — в точности такой, как мне помнилось. Только под глазами темнели круги. Увидев меня, он вздрогнул.
— Ксавье, — прошептала я.
Он взял мою руку и прижал к своей груди. Я невольно вздрогнула.
— Я здесь, — вымолвил он. — Не плачь, я с тобой.
Он повторял эти слова снова и снова, обняв меня…
— Нельзя было отпускать тебя, но я чудовищно огорчился. Я думал… Ну, ты знаешь…
— Да. Ты не дал мне объяснить…
— Ты права, — кивнул он. — Я люблю тебя и должен понимать, что ты говоришь правду. Я тупица.
— Я решила, мы расстались навсегда и что я все разрушила, — всхлипывала я. — Я так тебя ждала!
— Прости, Бет! — ломким голосом сказал Ксавье и сглотнул. — Я исправлю то, что натворил, я…
Я приложила палец к его губам.
— Теперь все позади. Давай забудем о том, что случилось.
— Конечно, Бет.
Какое-то время мы молча лежали рядом, радуясь обществу друг друга. Я вцепилась в его рубашку, будто опасаясь, что он может исчезнуть. Он сообщил, что Айви и Габриель в городе, дают нам возможность побыть наедине.
— Дни без тебя оказались самыми трудными в моей жизни, — признался он.
— Лично я хотела умереть.
Он отпрянул от меня.
— Бет, я того не стою!
— А по-моему, стоишь, — ответила я.
— Вообще-то я понимаю, о чем ты, — произнес он. — Такое чувство, будто наступил конец света…
— Да. И конец всякого счастья.
Ксавье улыбнулся.
— Наверное, это не слишком умно, но я не стал бы ничего менять.