Ей тогда едва исполнилось семнадцать. После окончания школы не поступила на журфак. Чтобы не терять год, устроилась старшей пионерской вожатой в сельскую школу. По выходным ездила домой в райцентр. В будние дни оставалась ночевать со словоохотливой Петровной – одинокой бабулькой, которая на год приютила девушку в своей деревянной хатке с двумя входами. Парадный, через веранду, вёл в комнату, что заняла Алеся. Она была просторной, в глубине стояли диван, две кровати и платяной шкаф. У центра стены, у самой двери, что вела в бабкину половину, горделиво возвышалась печь-грубка, которая зимой обогревала полдома. У этой же стены, в углу, небольшой старый холодильник хранил съестные припасы, чаще привозимые из дому готовыми. А слева от двери, окруженный с двух сторон окнами, на четыре ножки с поперечными перекладинами внизу приземлился огромный деревянный стол, сколоченный по деревенским законам и меркам. Он служил и письменным, и обеденным. Этот стол Алеся особенно любила: такой же стоял у ее бабушки, в другой деревне, куда ей нравилось ездить в детстве.
За этим основательным, добротным столом и проводила Алеся немало времени, когда готовилась к мероприятиям и урокам или погружалась в девичьи грезы. Здесь же писался дневник, который сейчас Алеся Афанасьевна держала в руках.
Удобнее устроившись на уютном современном диване с небольшими подушками, она, наконец, принялась за чтение, перемежая его с воспоминаниями, вызванными строками из голубой тетради.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов