— Ну тогда, предупреждаю: у меня есть перцовый баллончик. А ещё — железные нервы и красная помада. Можем играть на равных условиях, — подмигнула я.
Он театрально поклонился:
— До встречи, леди.
Я вернулась за стол, села, взглянула на экран, где как раз сменилась заставка на пляж с пальмами, и подумала: Где бы я сейчас хотела быть? Ответ очевиден: не здесь. Но как-то в глубине души чувствовала — этот корпоратив станет особенным. Вопрос только в чью пользу — судьбы, драмы или случайного позора.
И всё же не давала покоя Вика.
Наше первое знакомство — холодное, поверхностное, с видом «ты мне не соперница, ты мне статист». В тот день я была под самую завязку нагружена поручениями и проходила, так скажем, внутренний контроль на профпригодность, тогда-то меня и отправили к офисной королеве Виктории, к которой ни то что не подойдешь, на хромой козе не подъедешь просто так. А сегодня она подошла сама. Без лишних церемоний, без улыбки. Не просто так. Нет, такие, как она, не подходят случайно. Это был сигнал. Предупреждение? Намёк? Или просто демонстрация: «Я вижу, что ты здесь — и ты мне не нравишься».
И что бы это ни бНаше первое знакомство — холодное, поверхностное, с видом «ты мне не соперница, ты мне статист». В тот день я была под самую завязку нагружена поручениями и проходила, так скажем, внутренний контроль на профпригодность, тогда-то меня и отправили к офисной королеве Виктории, к которой ни то что не подойдешь, на хромой козе не подъедешь просто так. А сегодня она подошла сама. Без лишних церемоний, без улыбки. Не просто так. Нет, такие, как она, не подходят случайно. Это был сигнал. Предупреждение? Намёк? Или просто демонстрация: «Я вижу, что ты здесь — и ты мне не нравишься».ыло, я это почувствовала. У неё в голосе была не вражда, нет. Что-то иное. Опыт. Разочарование. Может, у неё с Гаем тоже было «что-то», о чём теперь молчат обе стороны. Может, я просто стала очередной пешкой в старой шахматной партии.
Честно? Не хочу играть. Я просто хочу выжить на этом празднике жизни с минимальными эмоциональными потерями. А уже в понедельник — переживать последствия.
Рабочий день тихо стекал к концу. Коллеги расходились, в офисе гас свет, кондиционер лениво гудел. Я выключила ноутбук, закинула сумку на плечо, и на секунду задержалась, глядя в своё отражение в мониторе компа на рабочем столе.
Усталая, сосредоточенная, с подводкой чуть смазанной от усталости. Но всё ещё держащаяся. Всё ещё в игре.
Пятница закрыта. Завтра — шоу.
Глава 12. Утро перед балом
Суббота. Дом просыпался медленно — как будто не хотел признавать приближение вечернего торжества. Где-то внизу кипела жизнь, пахло кофе, мама напевала себе под нос, а я всё никак не могла заставить себя выбраться из-под одеяла.
И всё же… это утро было другим. Тихим. Без той внутренней суеты, с которой обычно просыпалась последнюю неделю. Я лежала, смотрела в потолок и вдруг поняла: впервые за долгое время не чувствую острой потребности кому-то понравиться. Быть желанной. Быть нужной.
Я просто есть.
И это — уже достаточно.
Ни один мужчина не заполняет собой мою голову. Не скребётся под кожей, не требует продолжения банкетов. И что особенно приятно — я не чувствую тяги к этим внезапным выбросам страсти, которые раньше были единственным способом на минуту забыть обо всём. Даже оргазм больше не кажется наградой. Или спасением. Или пропуском в ощущение «живой».
Я не нуждаюсь в разрядке, чтобы чувствовать себя собой. Я — уже здесь. В теле. В уме. В себе.
С этими мыслями я наконец поднялась. Душ, лицо, крем, домашняя одежда — и вниз, на кухню, к запаху свежих сырников и уютному шороху семейных дел. Я спустилась босиком, ожидая увидеть привычную картину: мама у плиты, папа у кофемашины, что-то обсуждают, спорят, улыбаются.
Но нет.
В кухне были они.
— О. — Я остановилась на пороге, слегка ошарашенная.
Артур, Влад и Саша сидели за столом и… резали клубнику. Влад наливал чай, Саша что-то жевал с видом довольного хомяка, а Артур пытался не испачкать манжеты в малиновом варенье.
— Доброе утро, подруга, — бодро отозвался Саша.
— Заходи, не стесняйся. Мы уже как свои, — подмигнул Влад.