Потрясающе.
Мои нервы хлопнули дверью, я — встала.
Иду. Каблуки стучат по полу офиса, как барабанная дробь к собственному приговору. Прохожу мимо столов, ловлю взгляды. Некоторые сочувственные. Некоторые — слишком внимательные. Саша поднимает бровь. Артур подмигивает. Влад делает вид, что занят документами, но пальцы сжимают ручку чуть сильнее, чем надо.
И вот я у кабинета. 801. Штаб-квартира начальника-терминатора. Который то соблазняет, то исчезает. Стучу.
— Входи, — голос сухой, но тихий.
Я захожу.
Гай сидит за столом. В тёмной рубашке, без пиджака. Кофта на спинке стула. Волосы чуть растрёпаны. На столе — папка с договором. И чашка кофе. Вторая стоит у свободного кресла. Для меня?
— Подпиши тут, — он подвигает папку ближе.
Я молча подхожу, беру ручку, сажусь. Просматриваю текст. Читаю пункт про сроки. Потом — ответственность сторон.
Он смотрит на меня. Я вижу это боковым зрением. Он не просто наблюдает — он прожигает.
— Ты читаешь быстрее обычно, — говорит он тихо.
— Обычно мне не нужно проверять, не подложили ли в текст сюрприз.
— Я бы не стал.
— Правда? А как же «ты теперь оформлена, но мы тебе не скажем»?
— Я хотел, чтобы это был сюрприз.
— Получилось. Ещё как.
Я расписываюсь. Аккуратно. Почерк у меня всегда был приличным — даже когда дрожат руки. Сейчас не дрожат.
Снаружи.
— Всё, — говорю. — Можно идти?
— Можно.
Но я не двигаюсь. Он — тоже.
Молчание тянется.
— Это вся наша работа? — уточняю я
— Пока да.
— Тогда у меня встречный вопрос.
Он вскидывает бровь.
— Почему ты игнорировал меня? — спрашиваю. Спокойно. Без обид. Но прямо.
— Я не игнорировал.
— Молчание в коридоре. Холодное сообщение. Отстранённый вид. Это у тебя как часть должностной инструкции?
— Нет. Это часть самоконтроля. Как мы уже поняли ранее, с тобой рядом он у меня не срабатывает.
Он встаёт. Обходит стол. Останавливается передо мной. Близко.
— Если я не держу дистанцию — ты это знаешь.
Я сглатываю.
— Знаю.
— Тогда не провоцируй.
Я встаю. Смотрю прямо. Поднимаю подбородок. Он выше. Он всегда выше. Даже, когда молчит.
— Я не провоцирую. Я просто существую. А ты ведёшь себя, как будто между нами ничего нет. И никогда не было.
— Потому что если я признаю, что что-то есть — я не смогу остановиться.
Между нами буквально пара сантиметров. Запах его кожи. Горячий воздух между фразами. Его глаза. Те самые. От которых я таю, злюсь, и хочу одновременно.
— Что ты хочешь, Лада? — шепчет он.
— Уточни вопрос.
— Ты хочешь, чтобы мы работали, как будто между нами ничего? Или чтобы я показал тебе, как я скучал?
Молчу. Потому что, если отвечу — не смогу уйти. А если не уйду — опять окажусь где-то у стены, с его рукой на бедре и губами у шеи, и это еще не самое откровенное, что между нами могло бы быть.
— Думаю, нам стоит вернуться к работе, — говорю.
— Жаль.
Он отходит. Я снова дышу.
Подхожу к двери. На ручке — его пальцы, сверху моих.
— Я правда скучал, — говорит он. — Даже когда не писал.
— А я скучала по себе, которой всё это было не нужно, — отвечаю. — Жаль, что она не вернётся.
И выхожу.
Без хлопка. Без сцены. Без, боже упаси, слёз.
Только с пульсом, который снова не в норме. И ощущением, что это была только прелюдия.
Глава 18. Смена сцены: бухгалтер в командировке
Рабочая неделя после корпоратива началась, как новая серия сериала: вроде актёры те же, костюмы те же, даже декорации знакомые — но ощущение, что вот-вот сюжет свернёт резко и навсегда. Когда там уже новый корпоратив, чувствую, только он сместит вектор всеобщей атмосферы.