Казалось бы, что еще ему нужно? У него молодая, милая жена, славная дочурка. Живи, трудись и радуйся. Так нет же! Радости не было. Жорес уже понимал, что дал маху, женившись на этой бедной студенточке. Ей бы да Ритино приданое — еще куда ни шло, можно было бы рассчитывать на машину, а так — пустой звук. Все, что было сэкономлено ценою таких лишений — не пил, не курил, на женщин тратил гроши,— почти все ушло на ребенка. Малышка-то малышка, а расходы какие!
Да, все шло через пень-колоду. И Жорес решил, пока не поздно, всерьез подумать об аспирантуре. Времени оставалось около года, не больше. Пора было начинать подготовку почвы — узнать состав приемной комиссии, налаживать нужные контакты. Какой же он был дурак до сих пор! Мечтал о настоящей любви. Нашел, натешился!.. Аспирантура — вот где золотое дно. Вот куда надо было направить все силы. В конце концов, не удастся зацепиться за науку самому, можно будет подыскать молодку с будущим, с перспективой...
И зачастил Жорес Ляховский в «командировки»: готовил почву. Какие уж тут мысли о жене, какие заботы о дочке. Жаль вот только квартиры. Опять выбрасывай тысячи на ветер. Конечно, при желании можно было бы отсудить квартиру, а на худой конец — устроить жене такую жизнь, чтоб она сама убежала от него. В этом случае Вероника наверняка не стала бы судиться — не в ее характере. Однако он решил квартиру уступить — во имя своего авторитета. Иначе люди заклюют. Носа нигде не покажешь! А так — разошлись полюбовно, без драки и скандалов. Какого рожна ей еще надо? Квартира — это вам не шуточки. Не каждый способен на такое самопожертвование, спасибо должна будет сказать. Пусть себе живет с дочкой на здоровье...
17
А Вероника жила своими заботами. Каким-то чудом ей удалось закончить второй курс, хотя Лика требовала к себе постоянного внимания — и днем, и ночью. Лекций Beроника почти не посещала, девчата приносили ей задания домой, а когда надо было пойти на семинарские занятия, побыть с малышкой просила мать или Катю. Уговорить Жореса присмотреть за ребенком стоило ей всякий раз огромных усилий. Он находил массу причин, чтобы отказаться. И все твердил: «Бросай учебу! Хватит с меня! Дальше так жить не могу!» Но Вероника держалась изо всех сил, и вот одолела-таки второй курс. Она даже не представляла, что учеба ее может вообще сорваться. Неужели не удастся устроить Лику в ясли? Да и душа болит — сколько той малышке, всего шесть месяцев, и отдавай в чужие руки. Хорошо бы договориться с какой-нибудь бабкой, но попробуй найди ее...
В субботу вечером девочку купали. Помогал и Жорес, вернее, больше командовал, чем помогал, и этим только нервировал жену. Вероника раскраснелась и сразу похорошела, стала такой, как и год назад. Жорес заметил это и вдруг почувствовал: в душе что-то шевельнулось, в памяти ожили забытые тени-эмоции, но лишь на минуту.
Искупав, Лику одели, положили в кроватку. Девочка вначале агукала, совала пальчики в рот, где прорезались уже четыре зубика — два сверху и два снизу. Теперь она так больно кусала грудь, что у Вероники иногда слезы выступали на глазах. Малышка, наверное была голодна — раскричалась.
— Тише, милая, успокойся! — нежно говорила ей Вероника, расстегивая халат.— И кто тебя будет кормить, когда мамка пойдет учиться? Можат, папка наш? Нет, молчит наш папка, видно, не хочет возиться с тобой, видно, есть у него более важные дела... Ну что ж, придется отдать тебя в ясельки, ничего не поделаешь...
Жорес стоял у окна и смотрел на вечерние огни города. Затем повернулся к Веронике, сказал:
— Ты вот с дочкой советуешься, а не со мной, я у тебя как бы сбоку припека. Только зарплата моя нужна, не так ли?
— При чем тут зарплата, Жорес? Я ждала, что ты заговоришь о наших теперешних делах, а ты молчишь, как рыба. Ведь меньше месяца осталось до первого сентября, Вот я и начала...
— Начала — так и кончай.
— Давай решать вместе.
— Я вижу, вы с дочкой все без меня решили,— и Жорес опять уставился в окно,— Ну что ж, так тому и быть.
— Не узнаю тебя, Жорес, в последнее время. Спокойно говорить разучился. Слова не скажи, сразу на дыбы... Я, как говорят, пустила только пробный шар, а ты — решила, решила... Да еще — с дочкой! Смешной...
— В твоих глазах я всегда был смешным,— холодно проворчал Жорес.
— Не выдумывай,— добродушно продолжала Вероника.— А я хотела с тобой посоветоваться — как с мужем и другом, как с отцом нашей дочки... Что сделать, чтобы всем нам было лучше? И уже не раз спрашивала, а ты вее увиливаешь.