Перед Пашкой стояла средних лет женщина, со вкусом одетая, с черной хозяйственной сумкой в руках, и нетерпеливо поглядывала на часы. Когда подошла очередь, она наклонилась к окошку и спросила усталым голосом:
— Мне, пожалуйста, адрес Вероники Живулькиной. Она журналистка, пишет в газетах...
Женщина из горсправки переспросила фамилию:
— Живулькнна. Живулькина Вероника...
У Корицкого сильно забилось сердце, стало жарко в груди. Надо же — такое совпадение! Два человека одновременно интересуются Живулькиной. Вместе с тем он насторожился: кто эта женщина, зачем ей нужна Вероника? И как ему быть? Неужели тут же опять спрашивать адрес Живулькиной? Не будет ли это смешно выглядеть? Очередь тем временем подвигалась, женщине велели ждать ответа. Пашка отошел в сторонку. Дождался, когда женщина рассчиталась за справку, и, набравшись смелости, тронул ее за рукав:
— Простите, пожалуйста, но так совпало, что... Меня когда-то познакомили с человеком, о котором вы брали справку. Кто она вам, если не секрет? Не родственница?
Женщина доверчиво посмотрела на Корицкого и улыбнулась:
— Вы сказали — познакомили с человеком. Как это звучит. Сейчас только и услышишь: «Эй, женщина, вы что-то уронили» или «Женщина, не топчитесь под ногами». Вроде и слов-то других нет... Хорошее, благозвучное обращение «товарищ» почему-то слышишь все реже и реже. Чем это объяснить? Или взять «гражданин». Вовсе забытое слово. Быть может, вызывает неприятные ассоциации? «Гражданин начальник», «гражданин прокурор», «гражданин, следуйте за мной...» Как по-вашему?
Корицкий не знал, что ответить. Да и не лингвистические проблемы его сейчас занимали. Женщина, очевидно, поняла это и тут же добавила:
— Но это между прочим... Так вы говорите, вас когда-то знакомили с Живулькиной?
Пашка не хотел ввязываться в длинный разговор, но вынужден был отвечать.
— Да, было это лет восемь назад. Ходил я тогда в студентах, она тоже училась... Потом пришлось бросить университет. Поступил в офицерское училище. Служу далеко отсюда.
— Понимаю, понимаю... Значит, тоже хотите узнать ее адрес?
— Ради этого я и стоял в очереди,— признался Корицкий. — Мне даже стало неловко: двое интересуются одним и тем же человеком.
— Ничего предосудительного. Значит, это хороший человек, если его многие спрашивают, не так ли?
— Да-да, конечно...— согласился капитан.
Из будки послышался голос:
— Кто спрашивал Живулькину?
Женщина подошла к окошку и взяла карточку с фамилией и адресом.
Корицкий стоял в сторонке и не знал, что дальше делать. Но женщина не забыла о нем, опять подошла и предложила:
— Ну вот, теперь можем вместе ее проведать. Или дать вам адрес?
— Может, лучше адрес...
— Пожалуйста, записывайте.
Корицкий пробежал глазами текст и не стал записывать — запомнил.
— Спасибо,— поблагодарил он и вернул женщине бумажку.
— Вот и хорошо... Давно уже собираюсь ее навестить. Она вернула мне мужа,— разоткровенничалась женщина.
— Как вернула?— не понял капитан.— Отняла, а потом вернула, что ли?
— Бог с вами! — всплеснула руками женщина.— Просто сдурел на старости лет, бросил дом и перешел к молодой, одинокой... Как-то Живулькина была в нашей школе, интересовалась второгодниками. Там мы и познакомились. Я поделилась с ней своим горем. Она и говорит: «Напишу в газету». Стала я отговаривать, зачем, мол, это делать? А она: «Хуже не будет, не волнуйтесь. Глядишь, одумается человек». И вот спустя неделю появляется заметка в газете. Здорово расписала она таких непутевых. Прочитала я, поплакала, и на том все кончилось. Но проходит месяц — и как-то после работы является мой старик с бутылкой вина. Сели, ужинаем. Детей не было дома. Старик выпил рюмку-другую, затем достал из кармана газетную вырезку, спрашивает: «Твоя работа?» — «Почему моя? Подписано — Живулькина, журналистка».— «Видно,— говорит,— и она хлебнула горя, люто ненавидит таких... как я... Чистую правду написала, ничего не скажешь... Дураком я был... Если можешь, прости...» Говорю ему: если сыновья простят, прощу и я. Пришли дети — он к ним... Любили ребята отца, да и он неплохо к ним относился, да вот сдурел на старости лет. Говорят, со многими мужчинами такое случается... Помирились мы и живем теперь другим на зависть. И все благодаря ей, Живулькиной. Дай бог здоровья, счастья ей и ее ребенку!
Корицкий слушал женщину, радовался за Нимфу и сожалел, что она уже никогда не будет прежней беззаботной студенткой, что она принадлежит или тому черному демону, или блондину, с которым видел ее сегодня.