До этого он не спускал с нее глаз, все время двигал тонкими ноздрями своего большого, с горбинкой носа, а теперь опустил голову и смотрел в свой бокал, будто искал там ответ на ее вопрос — и что-то долго не находил.
— Странный вопрос... Ты загнала меня в угол. Стоять же в углу удовольствие небольшое. И я иду напролом... Вот и сейчас...— Он делал паузы, будто действительно волновался, страдал или не решался открыто сказать.— Мой идеал — ты...
Вероника была готова ко всему и тем не менее вздрогнула, услышав такое признание от солидного, серьезного мужчины. Скажи это ее товарищ по университету, она рассмеялась бы и убежала, тотчас забыв обо всем. Здесь же совсем другое.
Лицо ее покрылось румянцем. Она опустила глаза и не знала, что ответить. Выручил Жорес:
— Вот почему я и говорю: все зависит от тебя!
Вероника чуть слышно произнесла:
— Наверное, ты... наверное, вы... преувеличиваете.
Она никак не могла называть его на «ты» — все что-то мешало.
— Я знаю себя лучше, чем кто-либо другой. И поэтому говорю: от твоего согласия зависит моя дальнейшая судьба.
— И моя — тоже? — придя немного в себя, спросила Вероника.
— Конечно! — Он кивнул и улыбнулся уголками губ, чуть-чуть показав большие белые зубы. Очевидно, Жорес не уловил иронии в вопросе Вероники.— Если ты упустишь такой момент, будешь себе вечным врагом. Запомни!
Эта его самоуверенность вконец расстроила девушку. Она сердцем чувствовала: что-то идет не так, говорят они как бы на разных языках и думают по-разному. Жорес ведет ее туда, куда ему хочется. Нашел то, что желал, а остальное его не интересует. Спрашивается, почему она так держит себя, почему так покорно следует за ним? Как все это понять? Неужто Жорес — тот единственный в мире человек, который ее спасет, осчастливит, будет верным другом, отцом ее детей?.. Неужто он — и есть ее судьба? В голове смешались все слова и понятия. Нужно спокойно все обдумать, как следует разобраться в своих чувствах. Ведь она совсем мало его знает. А уж о любви не может быть и речи.
Жорес, очевидно, был уверен, что его слова попали в цель.
— Так ты согласна быть моею? — он в упор глядел ей в глаза.
Господи, думала ли она когда-нибудь, что ей будет так тяжело и страшно произнести одно только слово — «да» или «нет»! И рядом никого из тех, кто мог бы посоветовать, подсказать... Как сложно устроена жизнь! Один неверный шаг — и конец. Перед глазами Вероники проплыли лица матери, Славика, Кати. Родные и близкие, казалось, напряженно ждали ее ответа, и только нельзя было понять, какого ответа они ждут: согласия или отказа.
И какое-то внутреннее чувство подсказывало: все хотят только ее согласия. Всем сразу станет легче. А как будет ей — это уж не так важно. Не так важно для них. Важно для нее, Вероники. И она сказала то, чего от нее ждали там, дома:
— Согласна...
На лице Жореса не дрогнула ни одна жилка, он оставался по-прежнему спокоен, словно был заранее уверен в таком ответе. Но вот опять улыбнулся уголками губ:
— Ты мой добрый гений. Я этого ждал.— И положил свою белую гладкую руку на ее маленькую ладошку. Рука его была влажная и чуть заметно вздрагивала, И еще она была холодная.
6
В тот день Вероника домой пришла около полуночи. Раньше она не позволяла себе ничего подобного, ибо воспитывалась в строгости. Она обычно поверяла матери свои душевные тайны, и та, будучи человеком очень деликатным и тактичным, никогда не обидела дочь грубым, неосторожным словом, всегда старалась учить ее убеждением, лаской, что действовало вернее, чем сцены и нотации. Но на этот раз Вероника всерьез опасалась материнского гнева, даже бегом по лестнице поднималась, только бы выиграть лишнюю минутку.
Жорес проводил ее до самого подъезда. Весь вечер он шутил и смеялся, даже пытался дурачиться — таким его Вероника не помнила. Когда же он был самим собой, она так и не успела разобраться...
Дорогою они много говорили. Жорес делился своими планами, которые им теперь предстояло вместе осуществлять. В далекое будущее не заглядывали...
Мать не спала — лежала в постели и читала книжку. Как только Вероника переступила порог, встала, надела свой коричневый халат.
— Садись ужинать, небось проголодалась,— сказала и внимательно посмотрела на дочь.— Как прошел вечер?
— Хорошо,— ответила Вероника, слегка вздохнув.— Правда, не совсем обычно,
— Как это понимать? — тотчас насторожилась мать.— Где вы были?
— Не волнуйся. В кафе... Потому и голодная. Что там есть?
Мать достала из духовки еще теплые сосиски, поставила на блюдечке масло, печенье. Согрела чай.