Его зрачки расширяются.
– Боязно... но приятно? – он выдавливает из себя, путая и перефразируя слова от волнения. И я чувствую, как от этих слов, от начавшейся игры, по моей спине пробегает тёплая волна.
Я подхожу ещё ближе. Достаточно, чтобы уловить запах его кожи – чистый, с лёгкой горчинкой недорогого геля для душа. Достаточно, чтобы оценить его внезапно проявившееся зримо возбуждение.
– Скажи. Признайся, – шепчу я так. Что он вынужден инстинктивно тянутся ко мне в попытке расслышать.
– В чем?
– В желании.
– Я…
Не даю договорить, прижав указательный палец к его губам.
– Прямо. И коротко. Только то, что сейчас думаешь!
– У меня стоит на тебя, – его веки дёргаются, он краснеет до корней волос, но не отводит глаз.
– Умница, – почти стону я.
Я слышу, как сбивается его дыхание. Поднимаю руку, касаюсь кончиками пальцев его ключицы. Чувствую, как под тканью вздрагивает его тело.
– Зачем тебе… это? – его голос звучит хрипло.
– Угадай.
– Ты дразнишь меня?
– Холодно.
Ладошка упирается в его торс, контролируя дистанцию между нами.
– Тебя… возбуждает это?
– Теплее... – шепчу я, проводя пальцем вниз, к грудине.
Он задерживает дыхание.
– И тебе нравится знать, что я схожу с ума от желания получить тебя?
– Тепло, но не горячо... – добавляю я, останавливая ладонь над его сердцем. Оно бьётся так сильно, что я почти физически ощущаю каждый удар сквозь плоть и ткань.
Артём внезапно хватает мою руку. Его пальцы горячие и чуть влажные.
– Разве? – выдыхает он, и в его голосе впервые звучит не неуверенность, а вызов.
Я замираю.
Его пальцы сжимают моё запястье сильнее, чем я ожидала. В его глазах – не детский восторг, а мужская решимость, от которой у меня перехватывает дыхание.
– Хочешь? – повторяю я, чувствуя, как его пульс учащается под моими пальцами.
– Да, – выдыхает он, и в этом слоге столько голода, что у меня подкашиваются ноги.
Я медленно провожу ладонью вниз, ощущая каждый мускул его живота через тонкую ткань.
– Твоего "да" недостаточно, – шепчу, касаясь губами его шеи. Он вздрагивает. – Мне нужен парень, который заставит меня поверить в его откровенность.
Артём внезапно перехватывает инициативу. Его руки охватывают мою талию, прижимая так близко, что я чувствую его возбуждение.
– Я обещаю, – его голос звучит хрипло, по-новому. – Я смогу стать откровенным!
Его пальцы впиваются в мои бёдра. – Но ты... ты станешь самой смелой версией себя. Ту, что прячешь от прочих.
Я задыхаюсь, когда его губы касаются моей ключицы.
– А если я окажусь распутнее, чем ты предполагаешь? – бросаю вызов, запрокидывая голову.
Он отвечает укусом в то место, где шея переходит в плечо.
– Тогда я стану изобретательнее, чем ты можешь вообразить.
– Докажи, – бросаю я вызов юной заносчивости, прежде чем его губы накроют мои в поцелуе, который не оставит места словам.
И он доказывает.
Каждым прикосновением.
Каждым шёпотом.
Каждой секундой.
В его глазах больше нет того робкого мальчика. Теперь там – огонь. Настоящий. Горячий.
И я понимаю – скорлупа треснула.
Он притягивает меня для поцелуя. Сильно, как мне и нужно. Страстно, как и тогда, в беседке. Мне хочется отдаться порыву. Но…
– Не сейчас, Артем. Сегодня я хочу, чтобы мы оба стали частью…
– Частью чего? – его плохо маскируемому разочарованию нет предела.
– Частью искусства!
*
Артем.
"Раздеться?
Слово повисает в воздухе, тяжёлое и нелепое. Я стою посреди флигеля, и кажется, будто все предметы вокруг – мольберт, кисти, даже пылинки в луче света – замерли в ожидании.
Таня стоит напротив. В её взгляде – очередной вызов. Не тайный, не скрытый – беспощадный, как лезвие катаны самурая. У моего брата удивительная девушка. Была ли она такой раньше, до длительного перерыва в их отношениях? Не уверен. Хотя уже тогда я отчаянно желал ее!
– Ну? – она поднимает бровь.
Я чувствую, как жар поднимается от шеи к щекам. Всё проще, когда речь о привычных вещах. О поцелуях в беседке, скажем. Когда её губы отвечали на каждый мой порыв. Но сейчас...
– Решимость иссякла? Передумал?
Она смеётся – лёгкий, почти беззвучный смех победительницы.
– Передумать? Ну, нет.
Я сбрасываю растянутый свитер. Мои пальцы непослушно тянутся к пуговицам рубашки. Первая расстёгивается легко. Вторая – уже сложнее. К третьей ладони становятся влажными.
"Чёрт, почему это так сложно?"
– Дальше, – говорит Таня. Её голос звучит ровно, в уголках губ играет улыбка.
Джинсы. Ремень. Молния.
Каждый звук – щелчок, шуршание ткани – кажется оглушительным. Я зажмуриваюсь на секунду, сбрасывая всё разом.