5. Фантазии у озера
5. Фантазии у озера
Утро. Солнце бьёт в окно, будто пытается выжечь следы вчерашней ночи из моей памяти. Но я не хочу забывать. Не могу. Да и зачем?
Стефани сказала: «Записывай. Выпускай. Иначе это будет сидеть в тебе, как заноза».
Хороший совет.
Хотя, если честно, я до сих пор не понимаю, как к ней относиться. Эта женщина – мой психолог, мой «обязательный сопровождающий», мой надзиратель в мире, где я теперь должна отчитываться за каждый шаг. Она сидела напротив меня в своём кабинете, с аккуратно собранными волосами, и говорила, говорила, говорила. А я слушала. Голос звучал уверенно, ровно и… бесстрастно:
– Таня, вы не можете просто так взять и вычеркнуть то, что произошло. Но вы можете научиться с этим жить.
Жить.
Смешное слово.
Я жила. Вчера. Когда мои пальцы впивались в кудри Артёма, когда его тело дрожало под моими ладонями, когда он терял контроль, а я – вместе с ним.
Но сейчас, при свете дня, всё это кажется… странным.
Я помню его голос: «Я всегда мечтал попасть под них».
Под мои чары? Под власть? Под безусловное влияние? Как я несколькими годами ранее? Зависимость от конкретного человека, – это лучше или хуже, чем зависимость от страсти? От сексуального удовлетворения?
Он не шутил. И я – тоже.
Но что это было? С его стороны, – понятно. Восхождение на новую ступень. Большой триумф маленького мальчика, становящегося мужчиной. Подтверждение уверенности в себе. В чувствах. В преодолении границ. В сексе. Я уже миновала эту ступень, когда открываешь двери чувственности. А двери оказываются воротами… Не воротами даже… Створами плотины. За которыми скрыта вся огромная мощь стихии. И тебе точно не устоять под ее многотонным напором. О том, чтобы двинуться дальше, выше по течению, и речи нет. Ни для кого. Будь ты пяти аршин в плечах или семи вершков во лбу! Не пройти! Не смогла подняться выше и я. Напротив, откатилась назад. И нашла подпорку, хоть и не сразу, чтобы не покатиться дальше, пересчитывая собственными ребрами беспощадные края каменной лестницы, погребенной под обманчивой гладкостью вод. Вчера я откинула прочь ту самую спасительную опору… Или все-таки костыль? Как у инвалида, не способного передвигаться самостоятельно, без помощи со стороны?
Это был бунт? Да, возможно. Но против кого? Против Стефани? Потому что Стефани думает, что контролирует меня? Потому что клиника, врачи, терапия – всё это должно было «вернуть меня к нормальной жизни»? А доктор Инграмм закрепить успех. И держать натянутым поводок, чтобы питомец «Таня» не выпрыгнула на ходу из мерно продвигающегося по надежным стальным рельсам поезда.
А я…
Я просто хотела почувствовать, что ещё жива.
И Артём дал мне это.
Он был таким… искренним. Таким настоящим в своей слабости, в своей дрожи, в том, как он сгорал у меня в руках.
А потом – спал. Мирно. Безмятежно.
А я стояла над ним и рисовала узоры на его коже, как будто хотела наложить каббалистическое заклятие. Как будто боялась, что без моего волшебства, утром он проснётся и скажет: «Это была ошибка».
Или нет?
Стефани, наверное, сказала бы, что я «нивелирую посттравматический синдром». Что это «нездоровый способ компенсации».
Но… Мне было хорошо.
И сейчас, когда я закрываю глаза, я снова чувствую его тепло. Вкус на кончиках пальцев.
На кончиках пальцах, открывающих страницу дневника. У меня странное ощущение. Будто по развороту этой тетрадки проходит граница. С одной стороны от нее – Стефани. В униформе доктора Айболита, с массивным кожаным саквояжем в руке, переполненном изощренными медицинскими инструментами. Другая сторона окутана дымкой. И не сказать наверняка, что скрывает этот зыбкий, неверный туман. Опасность? Наслаждение? Вершины? Пропасть? Белесая завеса тянет к себе, как магнит. Таково ее вечное свойство.
Я заполняю пустое пространство быстро, будто опасаюсь, что не успею выплеснуть эмоции на бумагу. Чернила слегка размазываются у края, когда рука замирает в нерешительности.
Это шум мотора?
Игорь приезжает неожиданно.