Господи, я уже такая мокрая…
Средний палец уже скользнул внутрь, глубоко, до самых суставов. Оставив своего незадачливого братца снаружи.
Да… вот так… Игорь…
Другая рука продолжила мять грудь. Сжала сосок сквозь ткань, потом, не выдержав, стянула чашечку вниз. Он тут же напрягся, стал твёрдым и розовым под солнцем. Я закусила губу, когда боль от сжатия смешалась с удовольствием.
Два года назад, после отвязной студенческой вечеринки, мы с Владом оказались в комнате университетской общаги. Рядом, в кромешной темноте, совокуплялась пригласившая нас юная пара. Не отставали от них и мы. Череда женских охов и ахов, мужских коротких выдохов и рычания какое-то время наполняла комнату. Затем хаотичная возня рядом смолкла. А Влад настойчиво продолжил брать и получать. Толчок за толчком. Минута за минутой. Поза за позой. Зажигалка чиркнула, когда я опускалась на его член сверху. Девушку, держащую язычок пламени в руке, кажется, звали Света. Свет от Светы. Это ее взглядом несуществующая вакханка Стефани вперилась сейчас в меня.
Я выгнулась в кресле, прикусив губу, чтобы не застонать громче. Палец двигался медленно, но уверенно, а большой в это время дразнил клитор – круговые движения, лёгкие нажимы… И лишь символический «Артем» оставался не при делах. Прозябал отринутым наследником на периферии. Подожди, твое время еще придет!
Света подошла тогда, следуя приглашающему жесту Влада. Подошла, как жрица огня, освещающая себе путь во мгле. Словно весталка хитоном… или туникой, прикрываясь складками смятой одежды, прижатой к груди. Недолго прикрываясь. Влад протянул руку. Одежда упала вниз, к лодыжкам, открывая призывно торчащие юные груди. И треугольник золотого руна, то показывающий на свет, то утопающий в тенях. Она смотрела на нас. Мы, не прекращая соития, смотрели на нее.
Я хочу записать все это в дневник. И чтобы Артем непременно прочел. Заполняя пробелы. Возбуждаясь. Или негодуя. Ничего. Он должен пережить это. Пережить, если по-настоящему хочет быть со мной рядом. Пережить, понять, принять. Знать то, к чему нужно стремиться. Иначе…
Рука Светы несмело потянулась к месту нашего соединения.
–Позволь ей! – голос Влада прозвучал, как всегда в такие минуты, властно. И я не посмела ослушаться, хотя уже и балансировала на грани, давно миновав все возможные промежуточные станции. Я приподнялась, оставляя в себе лишь крайнюю плоть любовника. Узкая проворная ладонь тут же цепкой лианой обвила невероятно раздутый фаллос у основания. От колыхнувшихся волос Светы донесся аромат дыни и персика. И я, честно продержавшись пять секунд, опустилась, оттесняя ее от своего мужчины.
Влад задул пламя одним резким выдохом, одновременно насаживая меня до упора. Толстый, твёрдый член, заполняющий меня до предела! Вот то, что мне нужно было тогда, чтобы начать приходить долгим, ступенчатым, изливающимся, длящимся и длящимся оргазмом! То, что я хотела бы получить и сейчас… А, может, и второй – во рту, чтобы не было слышно моих стонов. Кажется, мы все-таки разбудили, так и оставшегося анонимным, партнера Светы. Потому что через дрожь и пелену экстаза я смутно ощущала прикосновения рук, губ, чужой кожи. К грудям, к мочкам ушей, между лопаток… Везде! Мне казалось, что прикосновений было много. Слишком много. А может, и не казалось…
Воспоминания подхлестнули мои чувства, как бич возницы квадригу лошадей на древнем стадионе.
– А-а-а-а! – и я пришла, сотрясаясь и истекая, ничуть не заботясь о сохранности раритетного кресла подо мной.
Блаженная истома наслаждения спеленала по рукам и ногам, стоило отбушевать буре.
И тут на тропинке послышались шаги.
6.Максим
6. Максим
Я резко отдергиваю руку, будто обжигаюсь. Обтирая влажные пальцы о голую кожу бедра чувствую, как сердце бешено стучит под ребрами.
– Не обращай внимания, я просто за каяком, – спокойный голос Максима вызывающе контрастирует с только что пережитым.
Я поворачиваю голову. Максим бос, без рубашки, только выгоревшие хаки-шорты, низко сидящие на узких бедрах.
– Давно собирался, но этот чертов дождь…
Он подхватывает каяк, весло в руке. Раньше я видела его только в одежде – не ожидала такой подтянутой фигуры. Широкие плечи, загорелая грудь с рельефными мышцами, ни капли лишнего. Светлая дорожка волос ведет от пупка вниз, теряясь под тканью. Он олицетворяет гармонию. Нет, не гармонию, в греческом смысле. Не совершенного мраморного Аполлона с идеально выверенными пропорциями. Слишком широки плечи. При почти балетной талии. Гармонию с природой. Будто он ее часть. Побег, потянувшийся из чащи, ко мне. Именно ко мне. Красивый, сильный, естественный. Не заявляющий ни о каких правах собственности. На мои чувства. На мое тело. И тем притягательнее его близость… Или близость с ним?