Ох! Сейчас мне подобные рассуждения совсем ни к чему.
Я только недавно научилась игнорировать чувственные позывы к мужчинам. Свою тягу к их лучшим качествам. Иногда реальным, чаще выдуманным. Так говорила доктор Стефани. А почему, собственно, я должна во всем ей верить? И это пренебрежительное, почти физиологическое «позывы». Словно речь о рвоте… Она же так специально! Специально подбирает слова. Чтобы у пациента потянулась цепочка негативных ассоциаций!
Эй, – окликаю я, стараясь звучать непринужденно. – На лодке размяться решил?
– Ну… да.
Очевидно же. Очевидно и… глупо. Мы заходимся в неловком смешке одновременно.
Он спускает каяк на воду.
– Просто вокруг озера. Надо проветриться.
– Удачного плавания!
Я наблюдала, как он удаляется. Мышцы спины играют под кожей с каждым гребком. Опуская взгляд замечаю – соски твердые, отчетливо видны сквозь ткань бикини. Щеки вспыхивают. Он заметил? Не мог не заметить.
Смутившись, я натягиваю рубашку на плечи, прикрывая грудь. Максим уже почти доплыл до дальнего берега, где песчаная коса, поросшая лесом, вдается в воду. Оглянулся, помахал. Я ответила. Затем он скрылся за изгибом берега.
Боже, что, черт возьми, я творю? Удовлетворяю себя едва ли не на виду! Забавляюсь с братом жениха… Оцениваю свои шансы с Максимом… Или… точнее сказать «наши шансы»? В голове, выходя из-под контроля, поддерживаемого пилюлями доктора Стефани, клокочет гремучая смесь: желание, стыд, паранойя, досада. А главное – злость. На себя за слабость. На душную атмосферу. На Артема, почему-то похожего в эгоизме на брата. И больше всего – на самого Игоря, из-за которого я оказалась в этом идиотском положении.
Сижу, сжимая кулаки, пока внутри все кипит. Нет фармацеи по рецепту, – нет контроля. «Хочу» так и рвется наружу, как пламя, игнорируя тонкие преграды запретов. Что огню фанерные перегородки? Только новое топливо в костер! Жар осуждаемой, тайной страсти лишь горячее! А запретный плод – слаще…
Когда лодка Максима показался у мыса, я машинально машу. Он отвечает. Подплывая неспешными гребками к причалу, он замирает, переводя дыхание. Совсем не так, как я, переводя. Я задыхалась от переизбытка неудовлетворенной потребности. От неадекватной и неуместной страсти. Он просто восстанавливает дыхание после честной физической нагрузки. Мужская рука тянется к столбику причала. Я протягиваю ладонь, чтобы помочь.
– Спасибо, – он предварительно, перед тем, как принять помощь, вытирает потные ладони о шорты.
Его тело блестит, то ли от брызг, осевших на коже при гребле. То ли от легкой испарины. Ноздри жадно ловят его запах – густой, маскулинный, с нотками свежести и мыла. Между ног снова предательски тянет. Все мое хрупкое самообладание рушится в одно мгновение, в отсутствии искусственных химических подпорок. Костылей имени Стефани. Черт, он чертовски сексуален!
Он вытаскивает каяк, перекидывает его через плечо. Я иду следом, пока он несет его к сараю. Мужская походка не столь соблазнительна, как женская. Но это с какой стороны посмотреть. Сферические ягодицы ритмично, почти лениво напрягаясь, будто приглашают оценить их упругость. Сделать первый ход в чувственной игре. Начав с воображения. Макс толкает хлипкую дверь босой ногой. И это примитивное действие получается у него так… по-мужски… Что я невольно замираю на миг от чувственного укола под диафрагму. Желание. Так меня настигает желание. И я вхожу под низкий потолок, следуя ему.
Внутри темно, пахнет деревом, пропитанным дождевой водой. Единственный свет пробивается сквозь маленькое запылённое окно и узкую щель едва прикрытой двери. По одну сторону лежат груды верёвок, нелепых объемных поплавков и весел, по другую – стойка с каноэ. И хорошо уже знакомое мне кресло. Максим поднимает каяк и аккуратно укладывает его на верхнюю полку.
– Как там, на воде? – спрашиваю, чтобы заполнить тишину.
– Отлично, – он вытирает лоб. – После дождя воздух как будто обновился.
Вот текст с изменённым временем на настоящее и заменой кавычек на тире:
–-
Я стою на проходе, и ему приходится протиснуться мимо. Он так близко, что я чувствую исходящее от него тепло. Подняв глаза, пересекаюсь с его взглядом. Его голубые глаза искрятся, мерцают в полутьме, затягивая меня, как два гибельных омута. Губы растянуты в лёгкой улыбке… Он весь, как сошедший с экрана герой. Как ожившее воплощение образа обложки глянцевого журнала. Сильный, уверенный в себе, спортивный, здоровый, красивый! Он делает шаг, чтобы обойти меня, и… Моя рука сама тянется к его шортам.