Пальцы натыкаются по пути к поясу на твёрдый бугорок. Образцовый. Чётко очерченный. Лучший для меня комплимент от мужчины.
– Таня, ты...
Я отдергиваю ладонь, будто обожглась.
– Боже, Максим, прости!
– Ты в порядке?
– Это… ошибка. Забудь, ладно?
– Да ничего… но зачем ты…?
– Потому что я дура, – вырывается у меня.
Он пристально смотрит на меня сверху вниз. Я отворачиваюсь, охваченная жгучим стыдом.
– Я знаю, что у тебя с Игорем не ладится, – наконец произносит он.
– Неужели это так заметно?
– Только если не быть слепым.
Я горько смеюсь.
– Отлично. Значит, вся семья теперь меня презирает.
– Нет. Все знают, что Игорь иногда ведёт себя как мудак. Думают, он сам во всём виноват.
– Ну… он и правда начал. Но это не оправдывает… ну…
Я беспомощно махаю рукой в сторону его паха. Как тут подобрать слова? «Это не оправдывает, что я схватила тебя за член?»
– Тебе правда плохо, да?
Понадобилось пару секунд, чтобы понять, о чём он. Когда до меня доходит, я краснею до корней волос.
Тишина повисает между нами, густая и звенящая. Как будто мы оба замерли на краю, и теперь остаётся только шагнуть – или отпрянуть.
– Нам… наверное, стоит вернуться в дом, – бормочу я. – Пока…
Голос срывается.
– Ты всегда была красивой, – вдруг говорит Максим.
Уши мгновенно вспыхивают, а в груди что-то дрожит, словно лёд под ударом пробивающего лома. Рука сама тянется к нему, скользит вниз – и на этот раз он не отстраняется.
– Это неправильно, – шепчу я, но пальцы уже сжимают твёрдый бугорок под тканью.
– Мы можем остановиться, – говорит он, но в его голосе нет убедительности.
– В том-то и дело… что я… не могу… не хочу.
Он становится всё твёрже под моей ладонью, горячий и напряжённый. Поднимаю вторую руку, касаюсь его щеки. Его взгляд странный – растерянный, но жадный. Неужели это происходит на самом деле?
Потом он наклоняется – и его губы накрывают мои. Сначала осторожно, потом глубже, увереннее. Руки обвивают мою талию, прижимают к себе так плотно, что я чувствую каждый мускул его тела. Боже… Он твёрдый, загорелый, пахнет потом и солнцем. Мои пальцы впиваются в его грудь, а его ладони скользят ниже, под красную ткань бикини, к голой коже.
Встаю на цыпочки, наши языки сплетаются. В сарае душно, воздух тяжёлый, пропитанный запахом дерева и нашего возбуждения. Голова кружится, ноги подкашиваются. Его пальцы впиваются в мою плоть, а я, дрожа, провожу ладонью по выпуклости в его шортах – теперь он совсем твёрдый.
Мы разом отрываемся друг от друга, тяжело дыша. Глаза – широкие, почти испуганные.
– Ты… ты не расскажешь никому? Ни слова, – выдыхаю я. И в моем голосе и требование. И просьба. И даже угроза.
Он качает головой:
– Нет. Никогда.
И тогда я опускаюсь перед ним на колени. Пуговица на шортах поддаётся не сразу, но вот уже ткань соскальзывает вниз. Его член выпрямляется перед моим лицом – вздутый, напряжённый, с каплей влаги на кончике. Как у Игоря, но длиннее, изящнее. Кожа легко оттягивается, обнажая розовую головку.
Взглядываю на него снизу вверх, через падающие пряди волос, и медленно провожу языком от основания до самого верха.
– О, чёрт… – он закидывает голову.
Я ухмыляюсь, как ковбой, на собственном ранчо занимающийся привычным делом… В нетерпении ожидающий начала объедки нового, дикого, не приученного еще к седлу жеребца…
И беру его в рот. Вкус потрясающий... Солёный, мужской.
Яйца тяжело ложатся в ладонь, пока пальцы его другой руки вцепляются нетерпеливо в мои волосы… направляя ритм. Он смотрит вниз, губы полуоткрыты, и постанывает – тихо, сдавленно, как будто боится, что кто-то услышит.
Мне нравится этот миг. Мгновенье его признания моего таланта.
Я отрываюсь на секунду, прижимая его влажный, блестящий член к щеке.
– Ну что, – игриво шепчу я. – Я хорошо справляюсь?
– Ты… божественна… – его голос срывается, когда я провожу языком по чувствительному краю головки.
– У тебя красивый член, – признаюсь я, облизывая солоноватую кожу.