Максим улыбнулся, и в его взгляде мелькнуло любопытство. Не просто вежливый интерес, а внимательное, чуть аналитическое изучение.
– Слышал много хорошего, – сказал он, и его голос оказался глубже, чем я ожидала.
– Надеюсь, не от Игоря, – парировала я, ловя его взгляд.
Он рассмеялся, и в уголках его глаз собрались мелкие морщинки – явно привык к солнцу и ветру.
– От Артема, если честно. Иной раз младший брат оказывается куда общительнее старшего.
– Максим увлекается греблей и психологией, – продолжил Игорь, явно не замечая подтекста. – Приехал на неделю – у него тут конференция.
– Психология? – я подняла бровь. – Значит, уже проанализировал меня с порога?
Максим слегка наклонил голову, и в его голубых глазах вспыхнул азарт.
– Только поверхностно. Художница, склонная доминировать в разговоре.
– Ого, – я скрестила руки. И тут же отругала себя за этот рефлекторный защитный жест. – А еще?
– А еще ты сейчас думаешь, что я либо слишком самоуверен, либо просто глуп.
Я рассмеялась.
– Неплохо. Но не угадал.
– Значит, будет повод продолжить анализ, – он улыбнулся, и в его взгляде промелькнуло что-то, от чего у меня слегка закружилась голова.
Игорь, наконец, почувствовал напряжение и неуверенно кашлянул.
– Макс, пойдем, покажу тебе твою комнату. Нашу комнату. Извини, но нынче у нас по-спартански. Индивидуальных номеров не предусмотрено. Даже Таня вынуждена делить спальню с Ольгой.
Я закусила губу при бесхитростном упоминании о спальнях. Выходило, что ночь, проведенная с Игорем, пока не имеет шансов на повтор.
Они вышли, но в воздухе осталось ощущение – будто кто-то провел пальцем по натянутой струне. – Ну что, Стефани? – спросила я, мысленно обращаясь к своему терапевту. – Как тебе мой новый объект для… изучения?
Я провела кистью по холсту, оставляя новый мазок.
Представила доктора Инграмм в глубоком кресле, сдвигающую очки на нос:
– Вы уже сделали какие-то выводу в отношении… ваших отношений.
Господи, какую же косноязычную тавтологию порождает мой воспаленный разум!
– О, нет, милый доктор. Я только приступила к изучению предмета!
Кисть возобновила забег по холсту.
Сначала осторожно, потом быстрее. Мазки стали резче, цвета смелее. И я знала причину. Она была проста, как камень, и непритязательна, как непогода на дворе. Я чувствовала себя желанной. И это делало меня максимально живой.
Я не знаю, что выходит сейчас из-под моей руки, но это и не важно. Важен только момент. Момент, когда я перестаю быть Таней, которая должна выбирать, которая боится ошибиться, которая прячется за маской.
Я просто есть.
И это – свобода.
3. Искусство
Таня.
Дождь наконец прекратился. Словно кто-то выключил огромный кран, и небо, наконец успокоилось, удовлетворенно вздохнув. Влажный воздух застыл, тяжелый, насыщенный запахами земли, хвои и тронутой гнилью старой древесины досок. Я стою у окна, наблюдая, как последние капли срываются с листьев, и чувствую, как что-то внутри меня тоже стихает.
Но тишина – обманчива.
За спиной раздается шум – Ольга, племянница Игоря, неугомонна, что вполне естественно для ее возраста. Возраста узнавания, экспериментов, определения границ. И способов их преодоления. На этот раз точка приложения усилий Ольги– Максим.
– Ты правда занимаешься греблей? – ее голос звучит слишком высоко, нарочито игриво. Она вертит прядь волос вокруг пальца, будто воспроизводя некий древний женский ритуал, который должен моментально сразить мужчину наповал. Ох уж эти штампы массового кинематографа!
– Да, – отвечает Максим вежливо, но без особого интереса.
– Ой, а я как раз хотела попробовать! Может, покажешь мне, как держать весло? – она делает большие глаза, словно котенок, выпрашивающий молока.
Максим слегка морщится.
– Это не так просто, как кажется.
– Ну я же быстро учусь! – Ольга настойчиво придвигается ближе, и я вижу, как Максим едва заметно отстраняется.
Мне почти жаль ее. Она пытается, искренне стараясь копировать «женские уловки», но выглядит это так, будто ребенок нарядился в мамины туфли – смешно, трогательно и… нелепо.
Я ловлю взгляд Максима. В его глазах – легкая усталость, но, когда он переводит взгляд на меня, что-то в них меняется. Не интерес, нет. Скорее – осознание того, что я вижу этот жалкий флирт и, возможно, даже сочувствую ему.
Но тут в комнату входит Роза Вениаминовна, мать Игоря.
И все меняется.
Я замечаю, как взгляд Максима задерживается на ней дольше, чем нужно. Как его спина становится прямее, как он незаметно проводит рукой по волосам, будто проверяя, все ли в порядке.