Роза Вениаминовна – женщина, которой возраст только добавляет шарма. Невысокая, но с гордой осанкой, она несет свои «сороковые роковые» с таким достоинством, будто это не годы, а драгоценности. Ее темные волосы, собранные в строгую, но элегантную прическу, оттеняют смуглую кожу. Едва заметные морщинки у глаз –скорее не от возраста, а от смеха. Губы и брови – всегда слегка подкрашены. Контурно, не ярко, но умело. Достаточно, чтобы притягивать взгляд, но не давая повода упрекнуть в вульгарности. Где-то читала, что косметику первыми массово освоили еврейские женщины. Понятия не имею, так ли это на самом деле. Но, в любом случае, Роза достойная преемница традиционного искусства работы над своей внешностью. То, что кровь дочерей Синая течет в ней, это несомненно. А ее руки… Длинные пальцы, ухоженные, с коротким маникюром. Они всегда в движении – поправляют складку на блузе, касаются сережки, легким жестом отодвигают прядь волос. Кажется, я понимаю, кому пытается подражать Ольга.
И Максим тоже понимает. Но мужское рациональное понимание не гарантия оберега от женских кокетливых чар. Он старается смотреть на Розу так, как смотрел на Ольгу – с показным вежливым безразличием. Но, наметанный глаз художника выхватывает мелкие детали. Есть в его взгляде нечто… двусмысленное.
– Максим, – говорит Роза Вениаминовна, и ее голос, низкий, чуть хрипловатый, растягивается и течет, как мед, – Игорь сказал, ты хотел посмотреть лодки?
– Да, если это возможно.
– Конечно. Пойдем, я покажу тебе сарай. Там мало что изменилось. Ваша старая тренировочная байдарка на месте. Правда, возможно, требует мужских рук. К ней давно никто не притрагивался. Но, думаю, для тебя это не будет препятствием.
Господи? Что она делает? Она же откровенно флиртует с ним! Флиртует, играя в слова. При всех. Это необычно. И горячо. Или то всего лишь обман, мираж моего воспаленного воображения? Подогреваемого постоянно растущим неудовлетворением? Черт, ну почему под рукой нет привычного желто-оранжевого цилиндрика с крохотными, но очень полезными кругляшками таблеток!
Они выходят, и что-то внутри меня щелкает.
Я жду минуту. Потом еще одну.
А потом иду за ними.
Лодочный сарай расположен далеко за оградой дачи. Хотя и не вплотную к озеру. Он зарос плющом, почти скрывшим приземистое строение от посторонних глаз. Дверь приоткрыта.
Я подхожу тихо, стараясь не тревожить ковер мокрой травы под ногами.
И замираю.
Внутри полумрак, пахнет деревом, смолой и сыростью. Максим стоит рядом с байдаркой, проводя рукой по ее корпусу.
А Роза Вениаминовна – рядом. По мне, так слишком близко.
– Ты знаешь, – говорит она, и ее голос звучит иначе, мягче, интимнее, – я всегда любила воду.
– Да? – Максим поворачивается к ней.
– Ммм… Особенно… ночные заплывы.
Она кладет руку ему на плечо. Нежно. Почти невесомо.
– Ты же не боишься темноты, Максим?
Он не отвечает. Но и не отстраняется.
– Раньше она тебя не пугала, – продолжает по-кошачьи мягко, растягивая слова, моя потенциальная свекровь.
Я чувствую, как что-то сжимается у меня в груди. Что было между ними… раньше? Это не ревность. Нет. Любопытство. Давящее томление… Переходящее почти в охотничий азарт, предчувствие.
Потому что я только что стала свидетельницей чего-то.
Но чего именно – я пока не уверена. Диалогу не суждено завершиться. Его пресекает неожиданное появление Ольги. Она врывается в личное пространство с непосредственной жизнерадостностью гончей, грудью рвущей только что сплетенное неутомимым лесным пауком кружево изящной паутины. Руша связи, обрывая нити, не давая шанса картине обрести законченность. Надеюсь, юная амазонка не заметила меня. Я по шажку отступаю под сень деревьев, сливаясь с живописным холстом пейзажа. Закладываю широкую дугу, прогуливаясь по лесу между сосен под бодрые трели просыпающихся птиц. Выхожу на тропинку, ведущую к дому через добрый час, наверное, почти успокоившись. Порой, страсти удивительным образом растворяются, стоит оказаться наедине с неброским величием природы. Возвращаюсь мыслями к рисунку. Почему бы мне не продолжить начатое?
Флигель поутру выглядит подслеповатым старичком, с трудом выбирающимся из дымки, как из постели. Как ни странно, но он не пустует. Я нахожу у мольберта обоих братьев.
– Игорь? Артем?
Флигель встречает меня прохладной полутьмой и странной тишиной, будто само здание затаило дыхание. Я замираю на пороге, наблюдая за сценой, которая разворачивается у мольберта.