- Какая ещё нэко?! - вопил он тоненьким как у мышки голоском. - Что ты мне зубы заговариваешь?! Ты же хвасталась, что освоила магию второго уровня, значит можешь уже уменьшать, а, следовательно, и обратное заклинание тебе доступно! Увеличивай меня назад немедленно!
- Если б я тебя уменьшила, то могла бы увеличить, а так...
- Слышать ничего не хочу! Превращай!
- Ты не понимаешь. Для восстановления твоих размеров нужна соответствующая матрица, а я её не вижу. От прежнего тела осталась только аморфная энергия, причём не вся, а только три четверти. Куда нэко четверть дела и что со структурой сделала, я не знаю.
- Что-о-о!!! Так я могу навсегда лилипутом остаться?!! - снова впал в истерику Паша. - Нет!!! Я не хочу!!! Не хочу! Не хочу... Не... хочу... не... - крики его вдруг резко сбавили громкость, голос начал садиться, прерываться, постепенно затих, и тогда стали слышны мягкие причмокивания, которое издавало влагалище девушки.
- Ш-ш-ш-ш, - прошептала она, и сладко добавила. - Тише, мой маленький, тише.
- Веста... ты... ты чего... что ты... делаешь? - с трудом вымолвил Светлов, постанывая и запинаясь от приятных ощущений, мягкой волной охватывающих его.
- Тише, тише, - восторженным шёпотом повторяла Веста и причмокивания её становились всё громче и сочнее. - Всё хорошо, мой родной, всё хорошо.
Паша словно в ванне оказался его омывал тёплый сироп, бархатные стенки нежно тёрлись о кожу, вызывая какое-то просто умопомрачительное удовольствие.
«Ох, мама! - мысленно простонал он, понимая к чему всё движется. - Дурной пример заразителен!»
Подруга плавно прислонилась к стене и медленно сползла по ней на пол. Её согнутые в коленях ноги сладострастно разошлись в стороны, подгибая стопы и опираясь на тыльную их сторону.
- Ещё, ещё! - с придыханием постанывала она и начала мелко дрожать. - Вот так, вот так, сладкий... мой... - голос девушки надломился, она порывисто всхлипнула, судорожно стискивая пленника своей плотью, и задрожала. А затем влагалище её разразилось целой серией мощных волнообразных сокращений. Громко чавкая и чвиркая, оно брызгало во все стороны смазкой как слюной и ритмичными рывками засасывало парня в глубину, словно рот упёртого младенца, которому надоела пустая соска, и он принялся сосать её с удвоенным рвением, чтобы добыть себе молоко.
Глаза Весты стали закатываться, тело выгибаться дугой. В груди её возник и стал набирать обороты вибрирующий звук:
- А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! - протянула она долго на одном выдохе, потом судорожно всхлипнув, набрала воздух и, мощно сотряслась, гортанно выкрикнув: - А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! - И уже потом этот крик перешёл в безумное рычание: - А-А-А-А-АР-Р-РГ-Г-ГХ-Х-Х!!! - в момент которого девушка всколыхнулась всем телом и стала бешено извиваться.
У лица Паши вдруг с шипением возник хрустальный стержень толщиной в ствол тонкого дерева и под углом градусов в тридцать унёсся куда-то вверх, будто выстрел из фантастического оружия. Молодой человек проследил глазами полёт воды и увидел, как та врезается в стену напротив и с громовым грохотом разбивается на множество мелких брызг. Струя тряслась и вздрагивала, то взмывая вверх, то опускаясь вниз в такт судорожным движениям девушки. И в течение всего этого продолжительного выплеска, влагалище той колебалась столь сладостно, дарило парню такое потрясающее блаженство, что у него кругом шла голова, и туманилось в глазах.
На секунду пленившая Пашу плоть расслабилась, но затем опять крепко сжалась и возобновила свои умопомрачительные волны. Однако второго выстрела Паша уже не видел. Он сам взрывался и кипел, беззвучно открывая рот, не в силах произнести ни звука от охватившего его тело глобального спазма и столь же глобального и сокрушительного кайфа. Он не видел, как широко распахнулись глаза Весты, как расширились её зрачки и затопились безграничным наслаждением. Не слышал и не чувствовал как сочно чавкает и ритмично сокращается влагалище жадно отсасывая сперму, которую он самоотверженно отдавал. Он пребывал в глубокой нирване, покачиваясь на волнах блаженства, как в безбрежном океане.
Казалось, прошло много лет, прежде чем парня прибило к берегу, и он открыл глаза, всё ещё пьяный и непомерно счастливый. Паша посмотрел вверх и увидел томно вздыхающую и столь же счастливую девушку.
- Это просто волшебство какое-то, - простонала она и с трудом сфокусировала взгляд на молодом человеке.
Светлов слабо, но в тоже время с гордостью улыбнулся:
- Это я ещё клитор твой не ласкал, - самодовольно сказал он.
- Да? - в глазах подруги вдруг проснулся живой интерес, и они стремительно наполнились предвкушением.